– Сынок, приди в себя! Неверные не только крестьяне и ремесленники. Они также торговцы и банкиры. Ростовщики. Ты хочешь казнить всех венецианцев и евреев, проживающих в Османской империи?! Ну, тогда казни лучше меня, свою мать! – и валиде рванула ворот своего роскошного платья. – Где твой кинжал, ну?! Ты хочешь разрушить все то, что было построено таким трудом, всю нашу мощь и могущество. Что дадут тебе массовые казни неверных? Бунт и реки крови, которые прольются повсюду. Остановись, Ибрагим!
– Хорошо. Пусть умрут только мальтийцы, но все до единого, слышишь?! Они посмели захватить моих женщин! Убили кизляр-агу! Я велю моим галерам немедленно идти на Мальту!
– Сынок, тебе скоро привезут новых женщин, девственниц, – пыталась успокоить падишаха валиде. – Нам сейчас не нужна война. Мальта неприступна.
– Я султан! Я приказываю!
– Хорошо, завтра соберется Диван. Главный визирь это обсудит с пашами.
– Я хочу быть на этом совете! Хватит! Это моя империя или не моя?! Я султан! Мое имя Ибрагим хазретлири первый! Я хочу войны! Я приказываю!!!
Валиде наконец увидела Турхан.
– Как здоровье шехзаде Мехмеда? – спросила она.
– Он здоров, благодаря Аллаху, валиде.
Турхан пожалела, что не надела лучшее свое платье и дорогие украшения. Мужа она теперь видела не часто. А ведь она все еще красива, и ей нет и двадцати! В отличие от этой Шекер Пара, которая, как все в гареме говорят, перестарок.
– А ты зачем сюда пришла?! – внезапно заорал на нее Ибрагим. – Занимайся лучше своим сыном! Научи его хоть чему-нибудь! А главное, не ныть, как девчонка!
Турхан вздрогнула, как от удара. Это уже было слишком. Она беспомощно посмотрела на валиде: и вы это допустите?! Но Кёсем-султан было не до снохи и ее обид.
– Ибрагим, тебе надо успокоиться, – как можно мягче сказала она. – Твое решение надо хорошенько обдумать.
– Война! Война! Война! – как безумный закричал Ибрагим. – Хочу войну!!!!
– Хорошо, мы соберем совет, – устало сказала Кёсем. Бесполезно спорить с сыном, когда у него приступ бешенства.
Ибрагим резко развернулся и выскочил из покоев матери. Из коридора они с Турхан долго еще слышали его крики:
– Война! Война! Война! Я объявляю войну проклятым мальтийцам!!! Всех изрубить на куски!!!
– Как вы можете, валиде, спокойно слушать, когда поносят вашего старшего внука, наследника трона Османов! – с обидой сказала Турхан.
– Не время сейчас для пустяков! – резко оборвала ее Кёсем-султан. – Я знаю, мы с тобой плохо ладим, но сейчас настало время объединиться. Влияние Ибрагима на янычар и так ничтожно. Да еще народ его не любит. А если он сейчас затеет войну, которую, без сомнения, проиграет… Спаси нас Аллах! – и валиде воздела руки к расписному потолку. – Мальтийцев сейчас не победить. Наше войско надолго застрянет под неприступными стенами, Мальта способна выдержать многолетнюю осаду. А мой младший сын не Сулейман Великолепный… Ты знаешь, что случилось с моим пасынком, султаном Османом? – внезапно спросила она.
– Да, валиде, – Турхан быстро остыла. – Его убили.
– Его не просто убили! – валиде резко встала. – Это была расправа! Его, почти голого, везли по всему городу верхом на кляче и кричали при этом такие слова, что мне стыдно их повторить! Над ним издевались, его избивали и в конце концов отрезали ему ухо и нос! Ему! В ком текла кровь Османов! Никогда такого не было прежде, и я не допущу, чтобы такое повторилось снова! Вот к чему приводит, когда султан не прислушивается к голосу разума! Когда народ им недоволен, а визири его предают! Положение Ибрагима сейчас такое же шаткое, как и у Османа тогда. Убьют его, что с тобой будет?
– Мой сын взойдет на трон.
– Твой? А может, Салихи? Не тебе это решать, Турхан. Мехмеду всего четыре года. Править будет регент. Неужто ты хочешь стать регентом? – насмешливо посмотрела Кёсем-султан на свою сноху. – Ты девочка еще, тебе нет и двадцати. Сможешь ты удержать власть при своем малолетнем сыне? Послушают ли тебя паши? Поддержат ли янычары? Мой сын султан Мурад хотел отдать османский трон крымскому хану. Думаешь, хан это забыл? У нас слишком много врагов. Если моя жизнь в опасности, в опасности и твоя жизнь. Со мной хотя бы считаются.
Турхан смешалась. Она, как и все, боялась Кёсем-султан, в руках у которой была казна гарема и все нити, ведущие к безграничной власти. Не время спорить со свекровью. Ибрагима и в самом деле могут свергнуть, как его сводного брата Османа. Султан в народе не популярен. Янычары хотят войны, но не с мальтийцами. Потому что это не открытый бой, где можно проявить воинскую доблесть, а многолетняя осада. У более или менее боеспособного турецкого войска нет простора для маневра в этой войне. С мальтийцами, с этими пиратами, надо договариваться, а не воевать. Купить их, если надо.
Турхан вовремя вспомнила, что поводом к войне, которую грозился развязать ее муж, послужила гибель кизляр-аги, ненавистного врага. И уже гораздо спокойнее спросила:
– Что же вы предлагаете, валиде?
