Бунт призраков полностью

– Мы всё утро прочёсывали лес, но пока не сумели обнаружить его. Оно и к лучшему. Те, кого он обманул, слишком усердно хотят его найти. Ради его же блага, надеюсь, он никогда не вернётся.

С прошлой ночи столько произошло, что я почти забыла о гостях, которые скандировали обман, обступив нас, когда содержимое моего тайника вывалили на пол.

– Что стало с детективом? – спрашиваю я.

Мисс Элдридж улыбается.

– Уехал, радуясь тому, что спиритическая фотография – ложь и что репутация мистера Спенсера разрушена. Некоторые люди никогда не смогут поверить даже в то, что видели собственными глазами. Не наша задача убеждать их.

– Я была на той стороне, – шепчу я. – Я всё видела.

– Однажды ты обязательно мне расскажешь, – говорит мисс Элдридж. – А сейчас отдыхай. Спускайся вниз, когда будешь готова.

Я закрываю глаза и укутываюсь в одеяла, нежась в тепле и солнечных лучах.

Всё утро и до полудня поисковые группы ищут мистера Спенсера. Когда они возвращаются, я слышу, как по дому разносятся их голоса. Его не было под рухнувшим деревом. Они взяли топоры и расчистили то место в лесу, затем снова повесили металлические звёзды на шесты вокруг каменного указателя Аннабелль. В лесу ничего не обнаружили – ни обрывков одежды, ни капель крови, ни следов. Мне сказали, что дождь всё смыл, но иногда я гадаю: сумел ли он выбраться из леса? Может, он теперь ездит по стране под другим именем, направляясь к двадцатому по счёту городу? А может, всё иначе, намного проще. Может, они лгут мне точно так же, как я лгала им.

Джон? Ты слышишь меня? спрашиваю я. Если он жил в моём сознании, то, надеюсь, часть него осталась со мной.

Не хочу вылезать из-под одеял. Ведь моя новая жизнь начнётся в ту секунду, как мои ноги коснутся пола, а я не знаю, как существовать в этом странном новом мире без него.

Прошу, скажи что-нибудь, зову я.

– Лиза!

Я слышу голос, такой ясный и живой, что сразу сажусь в постели.

Джон!

– Лиза! Ты там?

Я бросаюсь к окну и вижу маленькую фигуру, бегущую по двору, проталкиваясь через гостей, и зовущую меня по имени.

Джордж.

Он переходит от одного гостя к другому, спрашивает обо мне, показывает сложенную фотографию, которую я дала ему, и наконец женщина указывает ему на дом. Он подходит к крыльцу и перебирается через сломанные ступени.

Кто-то перевязал мою ногу, пока я спала, и каждый шаг отдаётся болью, но я не обращаю на неё внимания и, прихрамывая, выхожу в коридор, цепляясь за перила, спускаюсь по лестнице к парадной двери.

– Джордж! – кричу я, и он тут же подбегает и обнимает меня.

– Вот это ураган, правда?

– Правда, – говорю я, сжимая его в объятиях.

– Половину нашего амбара снесло, и я испугался, что ты…

Он отстраняется и смотрит на мою ногу.

– Что произошло?

– Я была в лесу. Пыталась добраться до твоего амбара, но потом… в общем… вряд ли ты поверишь.

Я беру фотографию из его руки и рассматриваю её, – там только я и ватные завитушки первого призрака, которого я смастерила.

– Ничего страшного. Рассказывай. Мне нравятся твои истории.

Из-за угла появляется Лиса и бежит ко мне. Я глажу её между глазами, и она вся дрожит от удовольствия.

– Его больше нет, – шепчу я, но она, похоже, не собирается грустить по этому поводу. Она радостно следует за мной, когда я веду Джорджа во двор, чтобы показать здание Ордена.

Мы перешагиваем через битое стекло и обломки черепицы, сорванной ураганом. Гости умолкают, и все взгляды устремляются на меня, словно я мифическое создание, диковинное, непостижимое, – наверное, они правы. Мне больше нет нужды притворяться.

Задняя дверь в подвал отворена, и Чарльз выметает воду, тёмно-коричневую жижу, которая тут же пачкает траву.

Через дверь я вижу фотографии, висящие на верёвке вдоль стропил, доказательство лжи, в которой я когда-то жила. Капли воды стекают с бумаги, и в солнечном свете призраки, созданные мной, выглядят такими смешными и жалкими. Теперь я знаю, как это неправильно – давать людям воспоминания, которых никогда не было, особенно воспоминания о самых близких и любимых. С сегодняшнего дня я буду говорить только правду. Прежде всего себе.

Обещаю, Джон.

Мы с Джорджем сидим на крыльце. Солнце потихоньку опускается на небе, освещая долину чудесными красными лучами. Деревья сверкают, словно они сделаны из золота, почти как отражение другой стороны здесь, на земле.

Я рассказываю Джорджу почти всё, что произошло накануне ночью, и, кажется, он верит мне.

Чарльз выходит из дома с фотоаппаратом и штативом. Он склоняет голову набок, оценивая кадр в солнечном свете.

– Чуть ближе, – говорит он.

Я придвигаюсь к Джорджу и улыбаюсь. Вместе мы смотрим в чёрную линзу объектива, и, когда щёлкает затвор, наше изображение навсегда остаётся на стеклянной пластинке – мгновение, запечатлённое навсегда.

Джорджу не хочется уходить, хотя я знаю, что его мама и папа не одобрили бы этого.

– Я сказал им, что схожу за дровами. Много деревьев повалено, а зима уже близко. Мне пора домой, а то они пойдут меня искать.

Домой.

Сердце сжимается, как только я вспоминаю, что мне некуда идти.