– Пошли, дорогая. Если ты не хочешь намочить волосы в бассейне, тогда сделай это в душе.
Хлоя встала, обвила руками его шею и жадно поцеловала в губы. Он запустил пальцы в ее волосы, целуя в ответ, и она почувствовала его неоспоримое возбуждение через толстое полотенце.
Жаль, что ей не удастся поцелуем заставить его забыть о печальном прошлом, которое до сих пор его преследует.
Но когда он подхватил ее на руки и понес на виллу, все мысли вылетели из головы Хлои, и она наслаждалась пьянящим удовольствием, которое получала рядом с Луисом.
Хлоя сидела на пляже, запустив пальцы в мягкий песок, и смотрела на небо. Луны видно не было, зато было много звезд, которые сверкали, как крошечные ослепительные драгоценности.
Ей не спалось.
Через два дня она выйдет замуж за Луиса.
Она лежала в кровати, а он глубоко и ритмично дышал рядом с ней; наконец она разволновалась так сильно, что ей стало трудно дышать.
Она проводила с Луисом все свое время, смеясь и занимаясь любовью. Она смотрела в его карие глаза и чувствовала, как у нее кружится голова.
А потом она вспомнила их разговоры о своем детстве, и у нее сдавило грудь. Детство Луиса было более суровым и печальным, чем она себе представляла. Воспоминания о его жестоком отце теперь приукрашивались ненасытными журналистами.
Как только Луис во всем признался Хлое, он отгородился от нее. Это было почти физическое действие, словно он возвел между ними стену. Луису уже за тридцать, а он до сих пор не женат; Хлоя не сомневалась, что причина кроется в его отношениях с отцом.
Ей не следует интересоваться его прошлым. Она не хотела, чтобы их брак был не просто фиктивным. Ее влечет к Луису, но она не должна терять голову.
– Хлоя?
Повернувшись, она увидела Луиса между пальмами на пляже.
– Привет, – тихо сказала она, и ее сердце забилось чаще при виде его силуэта.
Он подошел к ней. На нем были только шорты и сланцы.
– Я искал тебя.
– Я не могла уснуть, – призналась она.
– Тебе надо было разбудить меня. Ты в порядке? У нее сжалось сердце, когда она услышала беспокойство в его голосе. Луис по-своему заботился о ней.
Она кивнула:
– Мне просто хотелось подышать свежим воздухом.
Он сел рядом с ней и вытянул перед собой длинные ноги.
– О чем ты думаешь?
Она рассмеялась:
– По-моему, обо всем на свете.
Наступило напряженное молчание.
– Я все время вспоминаю свое детство, – произнесла она, не задумываясь о том, что скажет. Она просто хотела выговориться, понимая, что воспоминания, которые накопились в ее голове, как имущество Мариетты на главной вилле, нуждаются в выходе. – Ты помнишь похороны моей матери? Ты увидел, как я плачу, и успокоил меня. Ты меня обнимал и говорил со мной, а я понадеялась, что однажды моя боль утихнет. Ты понял, что я переживаю. Я всегда помнила об этом. Я долго помнила твои слова… Когда Бенджамин рассказал мне об обмане с прибылью от строительства небоскреба, я решила, что ты предал не только его, но и меня, и нашу мать. В тот день, когда ты позвонил Бенджамину и попросил у него денег, я была с ним в больнице. Всего за час до этого нам сказали, что наша мать умирает. Я помню, как он рассказывал тебе эту новость. Я держала его за руку.
Глаза Хлои защипало от слез, она смотрела на неподвижное море – черное и сверкающее под ночным небом.
Сердце Луиса сжалось.
Он проснулся один в постели, и ему стало не по себе. Умом он понимал, что Хлоя где-то рядом, но его душа не могла успокоиться.
Если бы не ее печаль, он утащил Хлою в постель и отвлек от мрачных мыслей единственным известным ему способом.
– После того как мне сообщили диагноз вашей матери, я плохо запомнил дальнейшие события того дня, – произнес Луис.
Брат и сестра Гиллемы были не единственными, кто надеялся на чудо.
– Мы с Хавьером старались спасти наш бизнес. А новость о состоянии вашей матери меня просто сокрушила.
– В самом деле?
Он оторопел, услышав явную надежду в ее голосе.
– Когда мы поехали к Бенджамину подписывать контракт, я не думал о нем. Я считал, Хавьер сказал ему, что мы хотим пересмотреть условия.
– Но он этого не сделал.
Луис тяжело вздохнул. Нет. Его брат этого не сделал. Целых семь лет Луис считал, что это был недосмотр его брата, но теперь он думал иначе.
– Наш адвокат и его помощник приехали с нами, чтобы засвидетельствовать сделку. Контракт лежал на обеденном столе Бенджамина. Он хотел поскорее его подписать. Ни Хавьер, ни я не знали, что он его не читал. Мы поставили подписи, Бенджамин перевел деньги, Хавьер и адвокаты ушли, а потом мы с Бенджамином напились.
– Разве Хавьер не остался с тобой? – спросила она.
– Кто-то должен был завершить сделку с продавцом, и этим кто-то стал Хавьер. Кроме того, он не выпивает. – Его брат не употреблял алкоголь.
– Я утопил свое горе в вине вместе с твоим братом, дорогая, потому что твоя мать была частью моей жизни с тех пор, как я был в утробе матери. – Он глубоко вдохнул соленый воздух, когда его накрыло новыми воспоминаниями. – Ты в курсе, что меня назвали в честь нее?
– Нет! – выдохнула она, повернув к нему голову. – Тебя назвали в честь моей матери? Мне никто этого не говорил.
