Ирен заметалась, как в лихорадке. Пальцы скомкали ткань плаща, а волосы рассыпались вокруг лица.
На миг чувственная пытка остановилась. Тяжело дыша, Ирен посмотрела из-под опущенных ресниц. Взгляды встретились. Генри поднял лицо, и в глазах блеснуло не только желание, но и торжество победителя, добившегося своего. Того, что она беспомощна перед ним и так отчаянно его желает.
А потом Ирен показалось, что сейчас возбуждение сведет с ума. Умелые ласки языка заставили мысли полностью отключиться. Осталось только инстинктивное осознание, что нельзя кричать в полный голос. Пришлось закусить губу до боли, едва ли не до крови, чтобы сдержать себя. И все равно вырвались стоны, просящие, почти умоляющие продолжать.
Пальцы то впивались в складки плаща, то зарывались в волосы Генри. Тело изгибалось в спине, а напряжение в каждой мышце становилось предельным. Наслаждение подступало все ближе и ближе, но каждая секунда казалась вечностью. Одновременно мучительной и яркой.
Нарастающий внутри огненный комок удовольствия взорвался, и экстаз наполнил каждую клеточку организма. Ирен протяжно вскрикнула, не в силах сдержаться. Дрожь прошла волной по всем мышцам, только после этого начиная медленно отступать.
После нее осталась приятная истома и напрочь сбитое дыхание. Ирен обмякла на смятом плаще, и обнаженная кожа ярко почувствовала каждую складку темной ткани.
Генри опустился рядом. Хватило одного взгляда на него, чтобы понять, что этим мужчиной невозможно насытиться. Губы Ирен приоткрылись, выпуская рваный вздох.
Впрочем, Генри и так не собирался ее отпускать.
Взяв за руку, он потянул к себе. Ирен перекинула через него ногу, садясь сверху. Его волосы растрепались, а глаза мутно заблестели от возбуждения. Генри окинул пристальным и ненасытным взглядом, будто зарисовывая в памяти каждый изгиб фигуры. И даже несмотря на все ночи, проведенные вместе, на щеках Ирен проступил румянец.
Стараясь скрыть смущение, она наклонилась ниже. Ладони скользнули по плечам и груди Генри, медленно поглаживая твердые мышцы. Ирен прильнула губами к его шее. Над ухом раздался тихий выдох, и на лице мелькнула мимолетная довольная улыбка. Короткий взгляд из-под ресниц — и снова нежными поцелуями по горячей коже.
Ирен наслаждалась каждой реакцией Генри: сбившимся дыханием, раскованными касаниями в ответ, тихим шепотом-именем, сорвавшимся с губ. Собственное тело заново поддавалось возбуждению. Внутри опять ныло и требовало продолжения. Ирен едва держалась, чтобы не торопиться, играть с каждым мгновением ласк.
Тягучим движением она спустилась рукой по животу Генри. Пальцы обхватили напряженный член, медленно сдвигаясь по нему. Низкий мужской стон, полный нетерпения, вибрацией прошел по телу.
Генри не выдержал. Его пальцы сжались на ягодицах Ирен, вынуждая ее приподняться, а затем опуститься, но при этом уже принять в себя его твердую плоть.
С губ слетел стон от пьянящего чувства, как внутри все растягивается, подстраивается под такое желанное проникновение. Глаза закрылись сами собой: перед ними просто потемнело от ощущений.
Ирен уперлась ладонями в грудь Генри, прогибаясь в спине. Приподняться-опуститься, сначала медленно, а потом уже решительнее. Два сбившихся дыхания слились в одно, перемежаясь чувственными стонами.
Он сжимал бедра Ирен, не давая и иллюзии контроля. Даже так Генри продолжал задавать темп, а она подчинялась, и с каждым движением ощущения становились все ярче. Быстрее, порывистее, глубже. Стоны — ее протяжные и сладкие, его гортанные и рокочущие — вырывались чаще и чаще.
Наконец все мышцы внутри туго сжались. Ирен запрокинула голову, дрожа от удовольствия. Будто на инстинкте, тело продолжило двигаться. Генри властно смял в ладони грудь, заставляя окончательно раствориться в ощущениях. А следом он стиснул пальцами бедра Ирен, едва не оставляя следы, и его тело тоже накрыло судорогой наслаждения. Раздался страстный рычащий стон:
— Ирен…
Сотрясаясь в яркой разрядке, они полностью потерялись в наслаждении. А потом Ирен, выбившаяся из сил, упала на грудь Генри, дыша короткими урывками. Обнимая, он провел кончиками пальцев по волосам и спине. Изнеженное истомой тело отозвалось легкими мурашками. Уткнувшись носом в основание шеи Генри, Ирен шепотом начала:
— Я так тебя…
Опомнившись, она осеклась на середине. Сердце тревожно сжалось, а в голове появилась наивная надежда, что Генри не заметил, не услышал за шумным сбитым дыханием.
На секунду он застыл в ожидании. А после его пальцы скользнули по щеке и подбородку Ирен, принуждая поднять лицо. Она настороженно посмотрела в голубые глаза, еще замутненные после страсти.
Во взгляде читался безмолвный приказ: «Говори».
— Я так за тебя волновалась, — Ирен облизнула пересохшие губы.
Она завозилась, чтобы поудобнее устроиться под боком у Генри. Подрагивающие ресницы торопливо опустились, а сердце вновь бешено заколотилось. Уже не от слепого возбуждения, а из-за слов, что чуть не сорвались с губ.
