Как один из крупнейших игроков Якудзы, я выполняю свой долг и управляю синдикатом жестко, но справедливо. Я следую своим собственным правилам и придерживаюсь собственного чувства долга. До Мэй.Когда мой наставник отправляет свою дочь жить ко мне и поручает наставить ее на путь истинный, я стараюсь направлять ее сильной рукой. Но эта рука тянется к ее задней части, особенно когда Мэй открывает свой умный ротик.Она молода, вспыльчива и ищет любви. Хотя я придерживаюсь строгих правил и слежу за их соблюдением в своей жизни, Мэй с легкостью их нарушает. Она — маленькая бунтарка, которую я никогда не хочу сломить. На самом деле, я влюбляюсь в нее такую, какая она есть. Она та, о ком я никогда не думал, и без кого я не могу жить. Когда враг увидит лазейку и попытается использовать ее против меня, я сожгу его родословную дотла и посыплю землю солью позади себя. Ради Мэй. Ради нашего будущего. Ради нашей семьи.Возьмите своего пушистого друга, Минк и чашечку кофе для этой истории о монстре, его бунтарке и их счастливом конце.
Кадзуо
— Простите. Я не знал, что Итос имел представление о том, что мы используем этот причал для поставок. — Моего солдата трясет, из его разбитого носа капает кровь.
— Не думаю, что это правда. — Тору встряхивает пальцами, затем надевает кастет. — Я думаю, ты точно знал, что делал. — Он замахивается, слышится хруст кости, и мой солдат кричит.
— Никто тебя не услышит. — Я вздыхаю и прислоняюсь к дверному косяку, ожидая, пока крики утихнут.
— Не лги нам, и мне не придется причинять тебе боль. — Тору говорит это будничным тоном, вытирая кровь с костяшек пальцев. — Я могу сделать это быстро, но решать тебе.
Я массирую виски. Тихая война, которую Итос ведет против меня, начинает меня раздражать. Они хотят контролировать всех Якудз в этом городе, но это работает не так. Семьи-основатели делят бразды правления точно так же, как это происходит в Японии. Но Исам Ито уже уничтожил весь род Йошико, разделив семьи, и теперь он нацелился на мою империю.
— Что он тебе предложил? Деньги? Работу? — Тору проводит рукой по столу, заваленному инструментами, все они отполированы и чисты… на данный момент. Он скрупулезно относится к своим инструментам, как и ко всем вещам.
— Пожалуйста, — всхлипывает солдат. — Я не знаю. Я ничего не знаю. Я обещаю, я-я-я бы никогда…
— Хватит! — Огрызаюсь я и иду на него. — Из-за твоих действий погибло семь человек. Семь! Две женщины, которые не вернутся домой к своим детям. Пятеро мужчин, у которых были семьи, которые ждали их, которые зависели от них! Они работали на меня. Я заботился о них. Я нес за них ответственность. И ты убил их своим предательством! — Мой рев, кажется, эхом отражается от стен и усиливается, как и моя ярость.
Он вопит.
Я выхватываю нож с подноса Тору и вонзаю его в бедро солдата.
— Скажи мне гребаную правду!
Он снова кричит, и я закрываю ладонью его окровавленный рот, сдерживая боль и заставляя его проглотить ее обратно.
— Черт, Каз. — Тору одобрительно кивает. — Это то, о чем я говорю.
— Я собираюсь дать тебе высказаться. — Я смотрю в полные ужаса глаза солдата. — И словам, которые слетают с твоих губ, лучше быть гребаной правдой. Понимаешь?
Он моргает, в его глазах шок и агония.
Я отпускаю его рот.
Он делает глубокий вдох, затем еще один.
— Лучше бы следующие слова из твоих уст были правдой. — Тору наклоняется, положив руки на колени. — Потому что я никогда не видел Каза таким взбешенным. Я не знаю, что он собирается с тобой сделать, если ты снова соврешь, но умираю от желания узнать.
Солдат хнычет. Затем все его поведение меняется, тело обмякает, и он жалобно всхлипывает.
Тору смотрит на меня с удивлением и гордостью в глазах.
— Да. — Солдат наклоняет голову вперед, его трусость очевидна, когда он не может встретиться со мной взглядом. — Да, Итос сказал, что если я дам ему информацию, он назначит меня ответственным за твои владения, как только убьет тебя. Он сказал, что у меня будет все. Все, что мне нужно было сделать, это… — вздыхает он. — Рассказать ему о бизнесе. О поставках. О деньгах. О твоих передвижениях.
Я отступаю и смотрю на предателя, во мне закипает гнев.
Тору берет со стола широкий нож.
— Как много ты ему рассказал до того, как мы тебя поймали?
— Я…. мне жаль. — Он снова начинает всхлипывать, но когда Тору машет лезвием перед его лицом, он продолжает. — Я рассказал ему о складе и наркотиках. Я…. я причина их смерти. Я сказал ему. Я думал… Я думал, он собирался убить тебя сегодня вечером. Я думал… — Его слова затихают, и я почти могу пожалеть его, когда он, наконец, осознает, каким дураком он был. Но у меня нет места для жалости. Не тогда, когда мне нужно похоронить семь тел.
Тору смотрит на меня, приподняв брови, держа клинок наготове. Я киваю ему, затем поворачиваюсь и поднимаюсь по лестнице.
— Отправь его голову Исаму. Пусть он увидит, к чему привело его предательство. — Я толкаю дверь в главный дом и направляюсь к своему кабинету.
Мои люди и глазом не моргнули, несмотря на запекшиеся руки и забрызганную кровью рубашку.
— Сэр. — Один из моих людей спешит за мной по пятам.
— Что? — Рявкаю я.
— Посылка, которую Вы ожидали от мистера Накамуры, здесь.
— Посылка? — Я не припомню, чтобы ожидал посылку от моего старого наставника. — О чем, черт возьми, ты говоришь? — Я резко поворачиваюсь к нему.
Он бледнеет.
— У входной двери, — кротко говорит он.
Я обхожу свой кабинет и несусь по коридору в фойе. Добравшись туда, я останавливаюсь. Как вкопанный.
Там стоит девушка, ее широко раскрытые глаза смотрят на меня — точнее, на кровь, покрывающую меня всего. Ее идеальный пухлый ротик приоткрывается, и она прижимается спиной к двери. Она красива, но неуместна, как цветок, распускающийся посреди поля боя.
Я смотрю.
Она дрожит.
Я, наконец, обретаю дар речи.
— Кто ты, черт возьми, такая?
— Мэй? — Она произносит свое имя, но больше похоже на вопрос. Затем она вздергивает подбородок и пытается снова. — Мэй Накамура.
— Ты… ты дочь Хидео? —
