Оказавшись на суетливой утренней улочке, я зажмурился от яркого весеннего солнца, словно только появился на свет из темной утробы таверны. Оглядываясь по сторонам, я будто заново открывал для себя знакомый мир, впитывая его цвета, запахи и голос, заметно отличавшийся от голоса моего родного мира. Эглидей не сильно изменился с тех пор, когда я оказался в нем впервые. Он выглядел все также вычурно и богато, а с изобилием праздничных украшений в виде цветов и магических огней, еще больше стал напоминать праздничный торт. Небольшие домики довольно плотно жались друг к другу, оставляя совсем немного места для украшенных лентами деревьев. По уложенным булыжником мостовым пронесся отряд всадников, разнося по округе громкий перестук копыт и грохот доспехов. Откуда-то соблазнительно тянуло свежим хлебом. Вокруг толкался возбужденный народ, все такие же веселые как в таверне. Я вдруг почувствовал себя Гарри Поттером, впервые оказавшимся в Хогсмите в канун Рождества. Реальность, в которой я едва не загремел в тюрьму, почти выветрилась из моей головы и теперь уже она казалась мне сном. Даже вторжение мертвой армии Кранаджа в этом праздничном городе, полном веселящихся людей, казалось чем-то далеким и маловероятным, а оглядев свое новое тело при новом свете и прочувствовав его легкость и отзывчивость, я наполнился уверенностью, что Кранаджу пиз…ец. Вот только найду Слидгарта, своих друзей и мы напихаем ему за вероломное предательство и завышенные амбиции.
Полный решимости я направился следом за своими товарищами, продумывая как подобраться к королю и что ему рассказать. Будто прочтя мои мысли, Глыба спросил:
– Ты правда собрался встретиться с королем?
Несмотря на то, что великан производил впечатление добродушного человека, я не собирался посвящать его в свои планы и только ответил:
– У меня есть для него полезная информация.
– О как! – хмыкнул Глыба, – И ты обменяешь ее на пропуск к миледи Санрайз?
Мысль показалась довольно любопытной, хотя я надеялся, что мне удастся избежать подобных интриг. После всего пережитого в этом мире я так до конца и не смог разобраться как к нему относиться: как к игре с массой условностей, которые позволят мне решать вопросы легко и непринужденно или как к суровой реальности, в которой следует следить за каждым словом, если говоришь с королем. Прежде мне везло и никто из знати не упрекал меня в дерзости, но тогда у меня была шикарная грудь, дарующая женский иммунитет, а сейчас я больше походил на подозрительного наемника, которого возможно и во дворец не пустят. Бл…ть!
Мои размышления внезапно прервала резкая трупная вонь. Следом за Глыбой и остальными я свернул во двор таверны и оказался в окружении дюжины повозок и телег, вокруг которых собирались выползавшие из таверны охотники.
– Глянь-ка!
Глыба кивнул на телеги, в которых источая отвратительное зловоние лежали трупы множества монстров разной степени сохранности. Некоторые были прикрыты тряпками в кровавых разводах, но большая часть лежала под толстым слоем налетевших мух. В этот момент я обрадовался, что не успел позавтракать, ибо, как оказалось, за три дня в реальности успел отвыкнуть от подобного зрелища. Мне вдруг вспомнилась бойня в чаще в Бирлиденском лесу, в которой Пикселя растерзали волки. Картина была схожей и разве что потроха под ногами не плавали в литрах крови и ихора. И все же двор таверны теперь казался темным и жутким пятном плесени на тортике города.
– Тут и не скажешь, что с каждым годом тварей становится все меньше, – заметил Глыба.
На какое-то время я отвлекся от насущных мыслей и разглядывал монстров, которых никогда не встречал и которых мечтал больше никогда не встретить. Рядом с привычными кальтерпиями, бакиларами и саранчой, попадались какие-то мутанты с человеческими лицами на массивных горбах, монстры с птичьими клювами и телами как у двухметровых пауков. Впрочем, частично богатое разнообразие бестиария объяснилось фальшивками, над которыми откровенно поржали мои спутники. Несколько охотников слепили «новый вид монстра» из частей уже известных, какой-то пакли и довольно умело спрятанных под перьями веревок. Впрочем, приглядевшись к «охотникам», навтыкавшим перьев в предполагаемую задницу вилерма, я догадался, что никого страшнее свиньи они не забивали. Как всегда, обещание награды за головы монстров породило новых мошенников среди тех, кто не мог или не хотел рисковать жизнью в настоящей охоте. Прямо при мне какой-то фермерской наружности мужик с конопатым сыном выпросили у бывалого вояки хвост ливневого волка, который тут же взялись прилаживать к жуткому трупу собаки, уже «украшенному», предположительно клыками кабана, куриными перьями и загнанными под шкуру на лапах короткими ножами.
– Твою мать! – вырвалось у меня, – Зачем они это делают? Не проще купить нормального монстра?
Глыба пожал плечами:
– На нормального у них нет денег. Да и за новые виды король платит больше, но такие самоделки гроссмейстеры на раз раскусывают.