– Припомнили двух пид…сов, которые напали на Санрайз, когда она была в моем теле.
– Нихрена себе! – выдохнул Игорь, – И ты сбежал от них сюда?
На миг я задумался над ответом. Я не хотел, чтобы Игорь решил, будто это основная причина, а после разболтал Санрайз и пожал плечами:
– Скажем так, они придали мне ускорение.
Дарлис задумчиво закусил губу и нахмурившись посмотрел на меня:
– Выходит, если ты вернешься, тебя заметут?
Несмотря на наше соглашение с Дарлисом, я не собирался возвращаться и равнодушно ответил:
– Если придется возвращаться, мне будет все равно.
Закончив на этом разговор, я одернул переливающийся серебром плащ и повесив на плечо сумку с зельями, направился к выходу. Чуть помедлив, Дарлис молча последовал за мной.
Двор поместья, на котором я к утру предполагал увидеть жуткие следы минувшей бойни оказался чисто прибранным. В каких-то местах газон был присыпан еще влажной землей, словно обозначая могилы, хотя, вероятно, гвардейцы засыпали лужи крови, от которых иначе было не избавиться. Теперь здесь было куда больше следов пребывания рыцарей Суртура, нежели монстров, хотя их самих не наблюдалось. Должно быть отряд, который он выделил для охраны поместья, разбрелся по периметру.
У крыльца дома уже стояла запряженная двойкой лошадей, богато украшенная карета, словно из сказки. Позади нее Зарлин в простом платье светло-коричневого цвета, укладывала вещи в прилаженный между большими колесами сундук.
– Доброе утро, – почти синхронно поздоровались мы.
– Увы, не такое доброе, как хотелось бы, – устало улыбнулась няня, – Жаль покидать Барлитейн, но так-то оно наверно к лучшему.
– Это только на время, – утешил женщину Игорь.
Зарлин кивнула, сообщив:
– Миледи еще собирает Элана, Мэглин помогает ей, а Фатрем седлает лошадей. К счастью монстры убили только двух, остальные сбежали из конюшни, когда ворота были сломаны.
Едва она закончила говорить, как из-за угла дома появился Фатрем, ведя в поводу трех лошадей: белоснежного красавца Дарлиса, под стать ему вороного скакуна Санрайз и…
– Черенок!
С невольной улыбкой на губах я узнал своего чахлого коника, который топал за лошадью Санрайз, словно нищий оборванец за благородным принцем. Хотя на нем была богатая сбруя, а в глазах светилось высокомерие под стать арабским скакунам.
Передав вожжи коня Игоря хозяину, Фатрем улыбнулся мне:
– Лейтенант Суртур сказал, что это ваш конь,
– Да, мой, – кивнул я, принимая поводья.
– Черт, похоже, ты сильно огорчил старину Слидгарта своими новостями, раз он тебе подсунул эту клячу, – усмехнулся Дарлис, – Хотя имя что надо! Прямо всю суть выражает.
Я скорчил рожу Дарлису, внезапно испытав обиду за своего коня, но тут Фатрем вступился за него, похлопав Черенка по холке:
– Напрасно вы, милорд, порочите зверя. Конь боевой, хоть с виду и не скажешь. Его изловили вчера у озера рядом с двумя волками. Оба с пробитыми черепами, а на нем ни царапины!
– Ах ты шалун! – погладив Черенка, улыбнулся я, внезапно еще больше проникаясь чувствами к своему скакуну.
Раньше я как-то не успевал привязываться к своим лошадям, да и не видел в этом смысла, но Черенок почему-то казался мне особенным, возможно только потому что выделялся на фоне других жеребцов неказистой внешностью, которая напомнила Дарлису нежить, о чем он не преминул сообщить.
– Не слушай его, он просто завидует, – шепнул я Черенку, бросив суровый взгляд на Игоря, – Ты вчера двоих волков уделал, а этот пижон ни одного.
Конь самоуверенно фыркнул, заставив расхохотаться Фатрема, а Дарлиса уязвлено насупиться. Хотя на фоне его жеребца Черенок действительно напоминал давно сдохшую лошадь, но если это прибавляло ему выносливости как у ожившего мертвеца, я не возражал.
– Спасибо, Фатрем, – поблагодарил я старика.
– Не стоит, милорд. Мои лихие годы давно миновали и мне в радость хоть как-то подсобить. Я собрал вам снеди в дорогу и мелочей полезных.
Он похлопал по сидельным сумкам, навьюченным на Черенка и, привязав коня Санрайз к крыльцу, направился помогать Зарлин.
Я снова остался в компании Дарлиса один, но после разговора в арсенале и оценки лошадей, новый как-то не клеился. Неловкость, которой следовало ожидать сразу после объявления нашей маленькой войны, как будто докатилась до нас лишь теперь и несмотря на массу вопросов и тем для обсуждения, я не находил слов, чтобы как ни в чем не бывало заговорить снова. Зато Дарлис нашел весьма подходящие:
– Черт, мы теперь как Кеол и Нартагойн!
– Да уж…, – согласился я, избегая взгляда Игоря, – И они оба погибли.
Сама собой вспомнилась песня северян про синеокую смерть и я невольно задумался, не стану ли следующей жертвой любви к Санрайз. Но Дарлис, словно прочтя мои мысли ответил.
– Ну, тебе это не грозит, а вот мне теперь боязно выпускать тебя из виду.
Я, хмыкнув, посмотрел на него, но по его лицу нельзя было понять, шутит он или нет. Мысль о том, что он теперь действительно боится меня одновременно забавляла и вызывала странное раздражение, возможно потому что я сам боялся обнаружить в себе достаточно подлости, чтобы лишить Дарлиса жизни из-за Санрайз.