Мне не хотелось отвечать, просто потому, что каждое мое слово о Салиме, герцог удивительным образом коверкал и превращал в обвинение, но молчанием я явно не сделаю лучше:
– Он застал падение Асагриона. Был в числе тысячи магов…
Передо мной снова всплыло лицо Салима. Мы опять сидели в моей спальне в оазисе, и он рассказывал мне свою историю, но в нее грубым образом ворвался очередной вопрос Слидгарта:
– Выходит ему больше ста лет?
Этот вопрос я оставила без внимания.
– Них…я себе, а он не плохо сохранился! – Улыбнулся Пиксель.
– А на чьей стороне он сражался в битве Тысячи магов?
Очередной вопрос, призванный вывести меня из себя…
– Какая разница? – Ответил за меня Дарлис.
Он единственный из моих спутников, кто успел узнать Салима получше и вероятно понимал, как не просо мне отвечать на вопросы герцога.
– Если бы не Салим, мы бы погибли в пустыне или оказались в лапах Амерона.
Герцог переводил взгляд с меня на Дарлиса и обратно. Веронику он как будто и вовсе не замечал. В конце концов, его глаза снова остановились на мне.
– Что ж, вероятно это действительно уже не важно. Ни его сторона, ни его…, возраст. Вероятно, он действительно заслуживает особой благодарности.
На последних словах герцога мне послышался некоторый акцент.
– Господа и дамы?
Далеко не сразу барон Гилфорт заметил нашу заминку и теперь вернулся, пытаясь выяснить, чем она вызвана:
– Все в порядке?
– Да, – Тут же ответила я и, не дав герцогу опомниться, пошла вперед.
Остаток пути до богатого комплекса эльфов мы проделали в молчании. Только Вероника иногда болтала с Джеймсом, но о чем, я понять не могла и не особо хотела.
Энгус поселил наших воинов в эльфийском храме, посвященном одному из множества богов скрытного народа, вероятнее всего какому-то покровителю этих мест. Здесь же были и раненые, за которыми, по мере сил, ухаживали женщины мисталирки.
Слидгарт, к моему облегчению сразу взялся общаться со своими воинами. Пиксель уделил внимание скабенитам, а мы с Андреем, Дарлисом, Вероникой и Джеймсом сразу направились к углу в большом зале, который был выделен для раненых. Приметив нас, мисталирки тут же разбежались, будто боялись нас не меньше нежити. Я отыскала рыжую шевелюру своего старого соратника мага. Он лежал ближе всех к окну, жив ли нет, понять было невозможно, но я поймала себя на том, что совсем не хочу терять его. Наверно в нем было что-то общее с Салимом. Искренность, которую так ценил хозяин оазиса. Об этом я думала, присев рядом с ним и коснувшись холодной руки.
– Он жив? – Спросила Вероника, – Терпеть не могу, когда допрешь кого-то до безопасного места, а он помирает.
– Эй, Рыжик славный малый и нас не раз спасал, так что давай повежливее! – Вставил Андрей.
Дарлис явно с натугой припоминая незнакомый язык, обратился к Джеймсу:
– Are you can heal him?
– I’mtry.
– Что он сказал? – Нетерпеливо спросила я.
– Он попробует его вылечить.
Джеймс простер руки над магом и зашептал какое-то заклинание, которому его успел научить Салим.
Я смотрела на бледное лицо Рыжика. Мне часто доводилось видеть уснувших воинов и все они в этот момент казались безмятежными. Кожа разглаживалась, и они будто впервые обретали покой. Рыжик во сне не менялся. Вернее, после сна не менялся. Его лицо оставалось таким же светлым, а глаза жизнерадостными как у ребенка. Вспомнив о его подарке, я посмотрела на кольцо у себя на пальце. Удивительно искусная работа и вероятно не малой цены. Значила ли я для Рыжика столько же, сколько Салим значил для меня? Отчего-то мне казалось, что наши чувства совершенно разные, а может все дело в том, что Рыжик привязался не ко мне, а к Диме, завладевшему моим телом? Эта мысль вернула меня к разговору с Амероном и тем открытиям, которые я сделала после него. Осознавая, что от герцога в ближайшее время будет не просто избавиться, я решила поделиться со своими друзьями, пока он не вернулся к нам.
– Я говорила с Амероном, – Тихо произнесла я, не отрывая взгляда от Рыжика.
– С Амероном?! – Удивился Андрей.
Джеймс отвлекся и посмотрел на Веронику, ожидая перевода.
– Перед тем, как мой голем его прихлопнул?
Я покачала головой:
– До этого. Мы говорили в мастерской Салима.
– Что он сказал? – Заинтересовалась Вероника.
– Сперва он выставил себя спасителем мира. Тем, кто намерен закрыть Разлом.
Я посмотрела на Андрея:
– Он говорил о том, что эксперименты Эольдера открыли путь к другим мирам, из которых пришли монстры и Всадники.
Мои спутники переглянулись
– Пока ничего нового, – Заметила Вероника.
– Возможно, для вас так и есть, но это не единственное, что он рассказал. Всадников он назвал ключами, способными открывать и закрывать порталы в другие миры. И чтобы избавить мой мир от скверны Разлома, Всадники должны вернуться домой, туда, откуда пришли.
После этих слов мои спутники погрузились в размышления. Спустя какое-то время Дарлис спросил:
– Но он не знает, кто из нас Всадник верно?
Я покачала головой, не уверенная, что запомнила правильно, но когда в памяти немного прояснилось, ответила: