Вероника вскинула бровь, явно намекая на то, что я либо прикидываюсь виртуальной девушкой в реальном мире, чтобы приколоться над друзьями, либо действительно тронулся умом.
– От нее, – Спокойно ответил я, – Возможно, я и спятил, но способность находиться в двух местах сразу не обрел.
Мои собственные слова приободрили меня. Я прежде не смотрел на ситуацию с этой стороны и теперь, чем больше говорил, тем больше убеждался в том, что Санрайз не бред и я сам не псих. По крайней мере, отчасти могу быть в этом уверен.
– Пока я был здесь, она в моем теле разнесла мой комп. Пока я приходил в себя дома, она здесь болтала с Амероном…
Я хотел продолжить эту линию повествования, дойдя до последнего видения, в котором Санрайз бежала от полиции в моем теле, но мне не хотелось упоминать о способности иногда видеть то, что происходит с Санрайз, будучи здесь.
За столом воцарилось молчание. Вероника явно пыталась найти контраргумент, но видимо не выходило, наконец, она выдохнула:
– И пока ты сидел дома, она крутила роман с Салимом, да?
Я закатил глаза, но Вероника тут же добавила:
– Ладно, допустим. Черт, я была уверена, что у Разлома нас ждет выход.
– Мы все так считаем, – Пожал плечами Андрей.
Вероника посмотрела на него, вскинув бровь:
– А что если зря? Если Санрайз способна попадать в его тело, может и тот мир, в который мы возвращаемся уже совсем не наш!
МЫ переглянулись, пытаясь осознать эту глубокую мысль.
– Бл…ть, бл…ть, постой! – Завыл Пиксель, – Я выпил слишком много пива, чтобы переварить эту хрень. Мы идем к Разлому и, черт подери, возвращаемся домой! Давайте остановимся на этом. Не надо мне заливать про всякие параллельные реальности и прочую х…иту!
– Димон, – Андрей посмотрел на меня, – Оставишь Веронике свой номер телефона?
– Нахрена? – Опередив меня, спросила Вероника.
– Нам лучше держать связь в обоих мирах.
– Без проблем, только средневековая виртуальная баба едва ли осилит современные гаджеты.
Мы с Андреем, Дарлисом и Пикселем, непроизвольно обменялись улыбками.
– Санрайз умнее, чем ты думаешь, – Ответил я, – Прежде чем разбить комп, она успела в нем освоиться и с телефоном тоже умеет обращаться.
Вероника нахмурилась:
– Подозрительная прозорливость, наводящая на мысли о шизофрении кое у кого.
Мне наскучил этот разговор и наклонившись к Веронике, я доверительно сообщил:
– Уж поверь, я не раз раздумывал о своем безумии. Мысль о нем не покидает меня никогда, как любого здравомыслящего человека, оказавшегося в обстоятельствах, подобных нашим.
Окинув друзей взглядом, я впервые озвучил им свои страхи, но не дрожащим, а спокойным голосом:
– Я не могу быть до конца уверенным в реальности всего, что меня окружает, включая вас. А ты искренне озабоченна вопросом моей интимной жизни! Я делю тело с другим человеком, насколько он реален в наших условиях значения не имеет, потому что сам вопрос реальности теперь крайне субъективен.
К моему сожалению, за столом снова воцарилась тишина. Я надеялся, что друзья как-то опровергнут мои слова, убедят в том, что мы все-таки в игре, а добравшись до Разлома, наконец, вернемся домой, но возможно они просто были согласны со мной. А может действительно были лишь иллюзией.
– Ооо, все, мне нужно передохнуть! – Снова вздохнул Пиксель, – Вероника, поделись вином!
Вероника на удивление бутылку не зажала, а покорно вручила ее Пикселю. Она смотрела на меня, и на этот раз я не видел в ее глазах злобных гадких огоньков, только глубокую задумчивость. Впрочем, я не испытывал иллюзий насчет своего красноречия и возможной дружбы между нами. Но, по крайней мере, после того, как бутылка сделала круг, напоив своим содержимым всех, кроме меня, Вероника поставила ее под стол и сказала:
– Ладно, так что мы теперь будем делать?
– Она говорила с кем-нибудь в нашем мире?
– Да, – Ответил за меня Андрей, – Она выходила из квартиры Димона.
Меркрист посмотрел на меня, вероятно ожидая, что я продолжу, но я промолчал. Уже не меньше часа Вероника крутилась вокруг меня и Санрайз, пытаясь выяснить природу нашего раздвоения. Она допрашивала меня с увлеченностью следователя, а я ограничивался односложными ответами, ничуть не желая ей помогать. Дело было не только в моей неприязни к Веронике, которая лишь чуть утихла, едва мы слезли с интимных тем. Все те вопросы, которые она задавала, я уже не раз задавал себе сам, какие-то дублировались моими друзьями, но ответа никто из нас так и не нашел. Поэтому мне просто нечего было рассказать Копипасте, кроме краткой истории появления Санрайз как независимой личности. Дабы окончательно убедить Веронику в том, что я не псих, Андрей с Пикселем и Дарлисом поделились с ней опытом общения с Санрайз, как реального, так и в этом мире. Это не сильно помогло…
– А ты с этими людьми потом виделся? – Пронзив меня взглядом, продолжила допрос Копипаста.
– Нет.
Я бы мог рассказать ей о том, как оказался в психушке, получить окончательный диагноз и оставить эту тему раз и навсегда, но мне казалось, что Вероника тогда вообще от меня не отстанет, пока я не предоставлю ей свою медицинскую карту и не сдам анализы.