Дарлис кивнул на тихо сопящего Атона, рано осиротевшего парнишку, отца которого убил миньон, а мать загрызли ливневые волки… Он заметно подрос и возмужал, вероятно сказывалась работа в кузнице, но при нем осталась прежняя детская невинность и уязвимость. Впрочем, возможно они проявляли себя лишь в моменты безмятежного сна, все остальное время Атон старался походить на рыцаря и отчасти ему это удавалось.
– Это ему я пел песни Мельницы, – неожиданно для самого себя признался я, разглядывая такое же спокойное как у Санрайз лицо мальчика.
Мне очень живо вспомнился мой первый день в Орлинге, первая встреча с миньонами, первая смерть… чужая и своя. Теперь воспоминания не казались чем-то невероятным, будто все это было частью совершенно обычной жизни, которой я делился с Дарлисом только чтобы не уснуть. Он слушал внимательно, местами вспоминая свои приключения пока наши дороги не пересеклись в той самой комнате, где сейчас спала Санрайз.
– Черт, как же все переменилось с тех пор, – криво улыбнулся Дарлис.
– Да уж, – согласился я.
– Но я рад, что с нами это произошло, – неожиданно признался Игорь.
– Что именно? Наше нелепое знакомство?
– Нет, вообще все это.
Дарлис раскинул руками и я мысленно согласился с ним. Подумать только, около четырех лет назад по местному времени я сидел в той комнате и пытался понять как выбраться из этого мира, а Дарлис собирался меня прикончить… А теперь мы сидим здесь вместе и радуемся сложившимся обстоятельствам. Всем, кроме того, которое нас разделяло…
Взглянув на Игоря, я заметил, что он устало склонил голову на бок и прикрыл глаза. Я было решил окликнуть его, чтобы узнать спит он или нет, но передумал. За воспоминаниями мы убили еще около часа и за стенами дворца уже царила ночь. Усталость давила на веки. В какой-то момент я поймал себя на том, что вынырнул из дремы. Я едва не уснул, но меня спасла, дребезжа доспехами, смена караула. Стражники у дверей Санрайз отправились отдыхать и на их место заступили новые. Учтиво кивнув мне, они заняли свой пост. Я оглянулся на Игоря, который и ухом не повел, вероятно, все же провалившись в сон.
Решив, что еще минут десять в этом кресле и я сам отключусь, я поднялся на ноги, размять затекшие мышцы и склонился над Дарлисом, проверяя, спит он или нет. На мои движения и шум, который я, впрочем, старательно глушил, Игорь никак не отреагировал. Атон совершенно безмятежно дрых, забыв свое обещание блюсти покой Санрайз. Оставшись последним среди неофициальных стражников, влекомый образом любимой, застывшим в памяти, я решил тайком от Игоря снова навестить Санрайз. Мне хотелось оказаться рядом с ней, когда она проснется, первым выразить ей свое сочувствие, первым предложить свою помощь и утешение. Я знал, что эти желания эгоистичны, но не мог справиться с ними и крадучись направился к комнате Санрайз.
– Миледи не просыпалась? – тихо спросил я стражей.
– Никак нет, милорд, все тихо, – доложил гвардеец.
Я не мог придумать какой-то официальной причины открыть дверь и заглянуть в комнату, а войти внутрь с детской непосредственностью Атона мне не позволял возраст. В итоге я, буркнув нелепое «мне надо проверить», решительно толкнул дверь в комнату. Едва просочившись внутрь, я застыл, ожидая, что новые стражи как-то одернут меня, но они никак не отреагировали на мой маневр. «Бл…ть, теперь понятно, как Дарлис разгуливал здесь и как забрался в мою комнату!» – подумалось мне. Но сейчас эта комната была не моя…
Санрайз лежала в прежней позе, только теперь свет свечей не освещал ее лицо. Они растаяли и погасли, погрузив комнату в почти непроглядный мрак, но в свете луны проливавшемся в витражное окно, я мог видеть любимую. Словно наемный убийца я застыл в тени, не в силах двинуться ни назад, ни вперед.