На этом буйство Пикселя и негодование Андрея закончились и мы наконец-то разошлись по комнатам.
Моя оказалась обставлена с привычным минимализмом: стол, стул, кровать, комод и тумбочка с кадушкой для умывания, к сожалению без воды.
Едва войдя внутрь и притворив за собой сломанную дверь, я с облегчением скинул броню и уселся на кровать, жмурясь от пробиравшегося в окно солнца. В его лучах я заметил на столе стопку пергаментов, тут же вспомнив о своей переписке с Санрайз. Повинуясь порыву, я переместился за стол и нашел стилус. Наверно минут десять я просидел над пустым листом пытаясь решить, о чем писать и с чего начать. Раньше всегда можно было просто описать минувшие события, но теперь в этом не было особой нужды и мне хотелось написать Санрайз что-то личное, пробудившееся во мне снова, пока я вспоминал нашу встречу в Барлитейне. Проблемы начались уже на выборе обращения: «Привет» слишком просто, «Дорогая Санрайз» слишком официально, в итоге все еще пребывая где-то в путанных сонных мыслей, я вывел единственное слово «Любимая» и на этом бросил попытки что-либо придумать. Отложив стилус, я вернулся в постель и растянувшись на ней, почти сразу забылся сном.
Меня разбудило неприятное ощущение чужого взгляда, скользящего по мне. Сон казался мимолетным и почти не избавил от усталости, потому глаза я открыл с трудом, но как только мне удалось сфокусировать взгляд на окружающей реальности, я с воплем скатился с кровати:
– Бл…ть, какого черта?!
Чудом избежав инфаркта, я уставился на Веронику, которая вальяжно растянулась на моей кровати с безмятежной улыбкой разглядывая меня.
– Неужели я настолько страшная? – невинно хлопая ресницами, промурлыкала она.
Невольно окинув ее взглядом, я с облегчением отметил, что она одета.
– Какого черта ты здесь делаешь?! – уняв дыхание, прорычал я.
Вероника загадочно улыбнулась и потянулась, вытянувшись стрункой:
– Просто заскочила тебя отблагодарить.
Я смотрел на нее, словно на змею, извивающуюся в моей постели, невольно вспомнив теорию Дарлиса о чувствах этой змеи ко мне и о том, как она привыкла заводить дружбу.
– Но ты так мило спал, что я не решилась тебя разбудить, – выпятив губки, произнесла она.
– И ты забралась ко мне в постель?!
Кое-как собравшись, я заставил себя подняться, не отводя глаз от Вероники, будто боясь потерять из виду настоящего аспида.
– Не волнуйся, невинности я тебя не лишила, – повела бровью мерзавка.
Хотя в ее взгляде, скользнувшем по моему телу, мне померещилось слово «пока».
Я не знал, планировала ли она продолжить начатое у водопада или же задумала нечто новое, но я в этом участвовать не хотел. Наверно мне стоило прямо сейчас расставить все точки над «и», но я только проснулся и соображал туго.
– Ты ведь ее для Санрайз бережешь, верно?
– Слушай…
Я пытался всеми силами удержать злость и раздражение внутри, но мой голос предательски подрагивал:
– Мне не нужна твоя благодарность, я тебе ничего не сделал!
Вероника опустила глаза, вздохнув:
– Ты вступился за меня ночью.
– Это не повод…, – я как-то неопределенно замахал руками, в конечном счете указав на кровать, – Не повод лезть ко мне в постель. Достаточно простого «спасибо».
Вероника села, подобрав под себя ноги, вдруг став удивительно серьезной:
– Ты мне не доверяешь.
В ее словах не было обвинения, только грустная констатация факта, словно ей действительно было важно мое отношение. Час от часу не легче!
Вздохнув, я сделал шаг к кровати и сел, уставившись в окно, за которым уже довольно высоко поднялось солнце. Наверно стоило как-то опровергнуть слова Вероники, но я знал, что не смогу сделать это искренне.
– Ты просто… напугала меня, – наконец вздохнул я, – Черт, ты тайком забралась ко мне в кровать, пока я спал!
– Думаешь, я соврала про свое прошлое? – спросила Вероника отрешенно, будто и не слушала меня.
Я поймал ее взгляд на себе и спешно отвернулся, поскольку врать в лицо не мог.
– Не думаю…
– Думаешь, – отрезала она.
Вероника порывисто выбралась из кровати и встала у стола, обняв себя за плечи, будто ей стало холодно.
Проследив за ней взглядом, я запоздало вспомнил о своем послании Санрайз, в котором не смог зайти дальше очень личного обращения. Я уже хотел броситься к столу и забрать листок, но разумеется не успел. Вероника заметила его и прочла единственное слово:
– «Любимая»… Тебя покинуло вдохновение, или ты решил писать Санрайз по слову за раз?
Наконец собравшись, я решил закрыть тему чувств окончательно и твердо спросил:
– Почему тебя это волнует?
– Ну, я переживаю за ваши отношения больше, чем за свои, – улыбнулась Вероника, – Тем более своих у меня нет, а у вас такая история выходит…
На правду это походило только отчасти. Вероника будто извивалась передо мной и я не представлял как поймать ее и прижать к стенке. Как будто каждое ее слово было на грани правды и лжи.
Не в силах отыскать подходящий ответ, я нервно облизал губы, всерьез размышляя о том, чтобы просто в очередной раз послать ее.
– Хочешь, помогу сочинить письмо, которое растопит ее сердце?