-- Вряд ли, товарищ Сталин. Скорее, хотят сами провести модернизацию, и получить вместе с опытом постройки боевые самолеты со скоростями не ниже трехсот восьмидесяти. Им бы хрен кто задешево продал большие современные бомбардировщики, а тут неплохая оказия выходит. Перед большой европейской войной они вот таким способом могут получить довольно неплохие тяжелые дальние бомбардировщики. Кстати, одиннадцатый борт их король захотел видеть в качестве своего личного самолета, на котором собирается с эскортом из двухмоторных 'фокеров' в Конго летать. Мы же понимаем, что уран для страны важнее, чем эта десятка бомберов. Поэтому согласились. С ШВАКами, я думаю, та же песня выходит...
Вскоре принятые на этом совещании решения были облечены в вид приказов и постановлений. С марта 1940 года авиационное вооружение ВВС РККА планировалось приводить к следующему составу. Для разных типов самолетов были закреплены соответствующие типы боеприпасов. Для мотор-пушек истребителей, носовых пушек двухмоторных истребителей и истребителей с задним мотором, было сделано стандартным оружие под БП 33х147 и 23х115. Последний из этих патронов также годился для синхронных авиапушек. Вспомогательный калибр истребителей под патрон ДШК 12,7х108. Оборонительное турельное вооружение всех современных самолетов планировалось только двух типов под патроны 23х115 и 12,7х108. Производство ШКАС решено было сократить. Бронированные одномоторные и двухмоторные штурмовики должны были помимо ШКАС или ПВ-1 получить те же крупнокалиберные авиапушки под патрон 33х147, а для обороны пулеметы калибра 12,7мм. Связная и транспортная авиация в военное время должны были 'донашивать' ПВ-1, ШКАСы и старые ДА. Пушки и пулеметы ШВАК должны были до конца лета 1940 года быть сняты с авиатехники, при необходимости отремонтированы, и подготовлены к продаже, вместе со станочным парком производства снарядов и орудий. Переговоры о поставке оружия и завода 'под ключ' с абиссинским королем Хайле Селассие и еще с несколькими контрагентами были начаты еще в феврале. ОКБ-15 было реорганизовано. Из ведущих тем коллектива забрали доводку автоматического гранатомета. Как ни странно оставили темы производства авиационных и зенитных пушек калибра 33мм, а также зенитных орудий 23мм под мощный патрон 23х152 принятый в 1937 году, но три года спустя признанный непригодным для авиации (возможно не навсегда). На базе этих орудий должны были разрабатываться, как сухопутные буксируемые и самоходные, так и морские зенитные установки для ПВО. Сроки доводки поставили жесткие. КБ Березина усилили, добавив людей в штат, и улучшив материально-техническую базу. Остальные коллективы оружейников не менее строго проверили. Результатом этих проверок стало закрытие ряда тем, но и внезапное появление новых. Разработки малокалиберного вооружения для авиации были свернуты, кроме роторных пулеметов конструктора Блюма, которые изначально планировались как малосерийные учебные системы для создаваемой реактивной техники. Так Центр Технической Экспертизы при УПР НКВД выдал заключение, что разработка авиационных систем со скорострельностью свыше двух тысяч выстрелов в минуту в настоящее время ограничивается качеством стволов, и потому нецелесообразно. Исключением являются многоствольные системы. На основании того же заключения, был сделан вывод, что рассмотренный комиссией проект двуствольной авиапушки конструктора Силина с проектной скорострельностью около двух тысяч выстрелов в минуту имел все шансы быть реализованным к лету 1941 года. Многоствольный авиационный автомат конструктора Блюма под патрон 12.7х108, также был запущен в небольшую серию. В своей массе остальные многоствольные проекты были оставлены в планах работающих КБ, но такой поддержки как проекты Силина и Блюма пока не получили. Заканчивалась зима 1940 года, а вместе с ней заканчивалась и война в Карелии, откуда постепенно снимали с фронта проходящую фронтовые испытания технику. Ученым и инженерам предстояло еще много работы по улучшению испытываемых образцов, но контроль осмысленности этой работы уже стал в разы эффективней.
***
В середине января 1940-го Марину неожиданно (прямо с занятия) вызвали в наркомат, к ее грозному начальству. И тема беседы оказалась довольно странной для лейтенанта госбезопасности и по совместительству заслуженного штурмана ГВФ, пилота-рекордсмена, а также инструктора Военно-воздушной академии. Кроме непосредственного начальника в кабинете была полная сорокалетняя женщина с усталым южным лицом. Грустные темные глаза глядели очень пытливо.
-- Проходите, товарищ Раскова! Знакомьтесь!
-- Лейтенант госбезопасности Раскова Марина Михайловна! Рада знакомству!
-- Лейтенант госбезопасности Форташ Мария Александровна. Взаимно рада.
-- Ну, вот и отлично! Товарищ Раскова, расскажите нам с лейтенантом, как сейчас идет ваша работа? И в Академии, и как вы готовитесь к следующему майскому параду? Есть ли у вас на примете перспективные женские кандидатуры?!
