Интенсивный курс боевой учебы для летно-подъемного состава новоиспеченной эскадрильи особого назначения завершился уже к концу января. Среди девушек было несколько пилотов ГВФ, опытные инструктора, а также пилоты авиации НКВД и погранвойск. Экзамены были приняты лучшими инструкторами Каргопольского Учебного Центра. Там же состоялось и знакомство с монгольскими летчиками. Вообще-то самим монголам основные боевые задачи ставились другие. Им предстояло участвовать в формировании авиации внутренних войск будущей Саамской республики, и оказывать содействие милиционным силам в наведении порядка на отвоеванных у Суоми территориях. Эти потомки Чингисхана с восторгом и удивлением глядели на русских женщин-пилотов. Слегка флиртовали, но такта все же, не теряли. В активе пилотов МНР были несколько лет ночных и дневных полетов на Р-5 в небе своей родины, а также почти полгода ночных боев с японцами. Так что поучиться у них было чему. Правда к лесистой местности они и сами только недавно успели привыкнуть. Подчиненные Расковой и она сама совместно с учителями тренировались в наведении на цель по выпущенным диверсантами-наводчиками сигнальным ракетам, и по установленным особым способом переносным фонарям. Учились бомбить с У-2 в ночной темени, и в свете висящих на парашютах САБов. Отрабатывали посадку на малые площадки среди леса, и прыжки с парашютом из дымящей кабины. Поскольку пилоты и штурмана ГВФ были отобраны с серьезным опытом, на долгую раскачку начальство много времени не выделило. В самом начале февраля экипажи эскадрильи совершили свои первые боевые вылеты. Мороз обжигал их румяные лица даже под лыжными масками и утепленными шлемами. Сначала просто учились ориентироваться по установленным на условной линии фронта световым маякам (какими в Монголии подсвечивался западный берег Халхин-Гола). Потом отслеживали маркировку целей 'зажигалками' производимую пикирующими бомбардировщиками ПБ по наводке 'летающего штаба' ТБ-3. И вот, наконец, начались и первые настоящие бомбометания по целям. После возвращения разбор и новый вылет. Нагрузка была терпимой - до трех-четырех вылетов за ночь. После возвращения завтракали и до обеда отсыпались. Поначалу дело двигалось не особо быстро. Мазали они при бомбометании прилично. Теряли ориентировку, и садились в стороне от своих аэродромов. Два экипажа получили ранения от беспорядочного огня с земли под Рованиеми. Пока главными достижениями были возвращения из вылетов без потерь. Обычно в боевом районе на высоте четырех-шести тысяч метров летел разведчик Р-5 или Р-10 из другой авиачасти. Шум мотора этой 'приманки' отвлекал на себя наблюдателей и зенитчиков противника, маскируя полеты сразу нескольких У-2. А сами 'кукурузники', невидимками проскальзывали между зенитных заслонов, бомбили финские войска и тыловые военные объекты. Задачи постепенно усложнялись. Летали на разведку и высадку диверсантов. Забирали из вражеского тыла раненых советских лыжников. Потом снова боевые задачи по бомбежке. Эти налеты эскадрильи У-2 снова прикрывали своими шумами более крупные самолеты. Уставали девушки сильно, но никто не жаловался. Впрочем, и первые ордена 'Красной Звезды' за уничтоженную тяжелую финскую батарею уже нашли своих героинь капитана Бершанскую и ее штурмана младшего лейтенанта Анисимову. Да и несколько медалей за отвагу уже украсили туго натянутые гимнастерки. Но видимо начальству это показалось недостаточным. Прибывший в особую эскадрилью младший политрук после обеда завернул лекцию о повышении боевых достижений, и заодно о вреде флирта во фронтовых условиях. Видимо свербело в одном месте, у кого-то в политотделе ВВС, вот и послали кого пошустрее. Послушали его девушки, поглядели как на идиота, хмыкнули презрительно и разошлись. А Форташ отозвала ухаря в сторонку, и от имени своего ведомства предупредила, чтобы больше со всякой ерундой не вылезал, и тем боеготовность особого подразделения не снижал. И заодно поведала пламенному партийцу, что подчиненным ей комсомолкам иной раз не хватало времени даже на сон - днем после ночного вылета меняли аэродром. Какой уж там флирт с мужским контингентом. Доклад об этой беседе Раскова и Форташ также передали по инстанции. Больше политработников к ним не присылали. Фронт постепенно сдвигался на Запад и на Юг. Финны дрались упорно и отчаянно. В одном из вылетов У-2 лейтенанта Каштановой был подбит пулеметным огнем. Сели на поляне в лесу. У пилота несколько пуль в теле и обильное кровотечение. Возможно, пробило селезенку. Штурман старшина Малькова пыталась остановить кровь, но не смогла. Каштанова погибла. Старшина осталась одна, но полученный опыт в авиации погранвойск научил ее превозмогать все. Малькова собрала личные вещи и документы лейтенанта, и достала из чехлов две пары коротких подбитых тонким мехом лыж, которыми теперь снабжались все пилоты. Из пары лыж погибшего командира сделала легкие нарты, на которые положила снятый с турели пулемет ДА с парой дисков по 96 патронов и весь невеликий НЗ. Перед самым уходом Малькова сделала несколько 'заячьих петель' на лыжах и без лыж вокруг самолета и прилегающих к поляне рощиц, чтобы хоть ненадолго запутать погоню. Копать мерзлую землю было невозможно, и чтобы зверье не радовать мертвечиной, штурман облила бензином и сожгла свою погибшую боевую подругу вместе с самолетом. Щелкнула вхолостую лишенным магазина и патронов ТТ, и отправилась в путь, в направлении противоположном линии фронта. Через час нашла старую финскую охотничью лыжню, и пошла по ней. Еще несколько раз наводила 'заячьих кружев' на снегу, пока не уставала. Потом забралась в самую чащу, и там наломала еловых лап, из которых соорудила себе лежанку. Подготовила ДА к стрельбе, и заснула беспокойным сном. Финны искали экипаж сбитой 'этажерки', но не в своем тылу, а ближе к линии фронта, Малькову так и не нашли. Раскова вместе с подчиненными до самого утра надеялись, что экипаж Каштановой вернется. По ее просьбе днем над этим районом летали соседи на 'Кирасирах'. Остов сожженного У-2 был ими обнаружен, но это еще ничего не доказывало. Пилот и штурман могли ведь уйти от места вынужденной посадки. Раскова все еще ждала своих пропавших, и дождалась. На пятый день промерзшая до костей, и измученная голодом Малькова чудом вернулась из-за линии фронта. Эскадрилью постигла первая потеря. Не будь тренировок по выживанию в Каргопольском Центре, сгинули бы обе, и пилот и штурман. Каштанову помянули и оплакали. А Раскова попросила летное начальство дать один день отдыха личному составу, и подала наградные на Малькову и Каштанову. Обеих на 'Красную Звезду'...
