-- Товарищ Сталин. Если разведка обещанное выполнит, то воздушную операцию нужно проводить совместно с морской. Трофейные финские подлодки и торпедные катера вполне можно вручить добровольцам, но не за бесплатно. На Балтике можем отдать добровольцам выведенную из состава флота, но еще вполне боеспособную 'Пантеру'. Сам КБФ может выставить на Балтике завесу из двух минно-торпедных лодок типа 'Ленинец' и четырех 'Щук', с базированием на передовую базу Лавенсаари. На Севере, из Петсамо можем вывести семь подводных лодок всех классов для атаки германских кораблей во время их высадки в норвежских портах. Снабжение подлодок в море придется осуществлять с летающих лодок и рыболовецких судов. Остальные корабли применять нельзя. Утечки информации быть не может. Да и общее командование операции на всех этапах необходимо.
-- Ну что ж, товарищ Галлер правильно заметил, что не должно быть неразберихи в командовании (как порой случалось в Испании и Греции), и о том, что режим секретности должен быть полным. Не случайно здесь сегодня собраны лишь те, кто уже был в курсе планов наших декабрьских и январских операций. Мы все с вами осознаем риск этого решения. Воевать с Германией и Италией мы не хотим, но и допустить слишком большого усиления стран Оси, в результате новых аннексий, СССР также не имеет права. Это трудное решение, но мы его приняли.
Во исполнение принятого в узком кругу решения, вскоре при ГУ ГБ было создано УСО (Управление Специальных Операций), которому были переподчинены воздушные, морские и десантные части, которым предстояло быть задействованными на Западе и Севере Европы (включая и привлекаемые силы добровольцев и даже подразделения тактической разведки). По полученным ранее докладам разведки, в Британии и Соединенных штатах также имелись планы по созданию таких секретных служб, но СССР удалось первым сделать этот вполне логичный шаг.
***
Помимо лечения от ран, полученных в бою над Средиземным морем, бригадир Болеслав Стахон за время, проведенное в Советской России, успел немало. Он не только поработал в греческой закупочной комиссии, и отличился в русском Туркестане на маневрах Абиссинской армии, но и успел пройти переподготовку в Читинском учебном центре ВВС. С середины февраля туда начали поступать новые голландские истребители 'Кулховен-58', превосходящие все освоенные бригадиром самолеты (за исключением германского BF-109 захваченного десантом Моровски под Краковом). Стахон целенаправленно готовил себя и других польских авиаторов к новым боям с Люфтваффе, чему помогало наличие в Центре трофейных 'Юнкерсов' и 'Мессершмиттов'. Да и тренеры им попались толковые, поэтому уже через пару недель польские стажеры серьёзно прибавили в боевом и летном опыте. Болеслав почти забыл о своем ранении, и рвался в бой. Ждать, когда же большевики, наконец, сцепятся с немцами, ему было невыносимо. Мелькала даже нахальная мысль сбежать из-под надзора чекистов, пересечь границу с Эстонией, и отправиться воевать с самими большевиками в Карелию. Вот только Северная война нежданно-негаданно завершилась скорой победой коммунистов. Стахон внимательно следил за новостями, и многое его удивляло. Поочередно капитулировавшие финские провинции отчего-то сразу получили самоуправление, и в них прошли выборы. Вопрос с честностью этих выборов оставался открытым, но сам факт был весьма примечательным. Русские не стали вводить там коммунистическую власть хотя бы внешне. Даже в своих фильтрационных лагерях большевики отнюдь не зверствовали. Пропаганды советского образа жизни хватало, но в целом жизнь у бывших офицеров и подофицеров Войска Польского была довольно сносной. Случались даже концерты самодеятельных артистов и танцы под патефон. Разрешали писать родным. Письма перлюстрировались, и это было понятно, но почти все, кроме содержащих откровенно резкие высказывания в адрес хозяев, нормально доходили адресатам. Об этом свидетельствовали долгожданные ответные послания. Сам генерал бригады чувствовал себя отлично, и уже готов был заявить о своем желании вернуться к боевой работе в Греции, как внезапно, для него все снова причудливо изменилось...
