Командующий Добровольческой Армии генерал Корнильон-Молинье прибыл в Амстердам в первых же числах апреля. Сюрпризом стало его представление персонам англо-французского военного комитета, планирующего оборону союзных сил против Германии. Долгих приемов не было, в Париже уже было известно о скором ударе Гитлера по двум нейтральным странам. Маршал Келлер, провел камерное совещание, на котором Эдуар, успел высказать лишь пару соображений. Потом прибыл связник от штаба ДА с новыми тревожными сообщениями. Почти сразу ему пришлось по телефону общаться с королем Дании Кристианом X, предупреждая его об ожидаемых в ближайшие дни нападении бошей и дворцовом перевороте с целью отстранения короля от власти. Король не хотел в это верить, но в случае начала войны дал свое согласие на высадку добровольческого десанта для защиты семьи монарха. Дальше все завертелось. Всего через несколько десятков часов все эти предположения штаба о вторжении сбылись. Немцы заявились в Данию, словно по расписанию. Германская авиация дерзко атаковала стоящие в портах и идущие к ним военные корабли королевства, бомбила аэродромы и высаживала парашютные десанты. А пехотинцы и танкисты Вермахта не спеша занимали военные объекты, оставляемые датскими пограничниками. Так продолжалось в течение полутора часов. Потом нанесла свой бомбовый удар по скоплениям германских войск группа "Белых медведей" (фактически авиаполк из 22 ДБ-А под командованием подполковника Голованова). На подходе к датским портам неожиданно от ударов субмарин начались потери транспортных судов второго эшелона германских войск. Следом нанесли бомбовые удары несколько эскадрилий средних бомбардировщиков. И как раз в это время, радисты замерших в ожидании высадки транспортов под нейтральными флагами латиноамериканских стран, приняли секретные сообщения штаба ДА. Уже через полчаса немцы смогли прочувствовать на себе встречную силу ударов сухопутных войск. К причалам Майме и других портов рванулись стоящие на рейдах недосмотренные германскими десантниками мирные грузовые суда. На причалы и набережные портов посыпались польские штурмовые взвода, имеющие на вооружении много автоматического оружия и минометов. Сданные почти боя датчанами портовые сооружения, вдруг оказались охвачены настоящей битвой. А роты польских десантников под красно-белыми шахматными знаменами шли дальше, довольно, быстро подвинули бошей с позиций, и сами заняли оборону в местах мало уязвимых для корабельного обстрела.
Эдуар испытал сильное беспокойство, когда внезапно посыпались доклады о существенных потерях добровольцев. Но вскоре пошли доклады о захваченных рубежах и он успокоился. Позже поляки больше недели держали оборону побережья, но к середине апреля вынуждены были отступить дальше от берега. Корнильон-Молинье лично отдавал приказ десанту, вывозившему в Амстердам семью датского Короля. А командовал десантниками некий мало знакомый добровольцам майор Сокальский (куда более известный в Москве под фамилией Судоплатов, о чем Корнильон-Молинье узнал уже после войны). Потом Эдуар переместился в штаб операции на стоящий в голландских водах 'Беарн'. Его заместителем по авиации стал получивший звание бригадного генерала советский комбриг Еременко (с которым вместе воевали еще в Польше). Наземной операции в Дании командовал второй заместитель командующего ДА генерал Кароль Сверческий. Столь крупных сражений Добровольческая армия еще не проводила. Тут все было необычным, и массово задействованные польские бригады, и стремительные воздушные удары по германским маршевым колоннам, захваченным бошами датским аэродромам. Однако силы Войска Польского, подчиненные правительству Рачковского и Сикорского в первую неделю боев никак не проявили себя. Их, по всей видимости, не устраивало подчиненное положение частей войска польского по отношению к Добровольческой Армии, а также командование не признаваемых новым польским правительством двух генералов Еременко и Сверчевского, которых обоснованно считали 'красными'. И все же перед самым оставлением союзниками Дании в конце апреля, правительство в изгнании (под давлением польской эмигрантской прессы, стыдившей политиков за бездействие), прислало подкрепление - одну пехотную бригаду. Но эта подачка уже не смогли остановить подмявшие страну германские дивизии.
