Общавшиеся перед этим, с 'оскорбителем капитана', дипломаты, куда-то быстро рассосались и исчезли из вида. А, все еще находящегося в ступоре Бжезинского мягко, но ловко и настойчиво вытолкали в соседний зал. В зале прозвучало несколько неразборчивых команд, а через пару минут прозвучали два выстрела, на который сбежалась куча народу. На полу лежали оба. Файтл получил пулю в бедро и лежал в небольшой лужице крови. А, вот его противник оказался убит выстрелом в правый глаз. И пока медики констатировали смерть одного из дуэлянтов, а второго забирали в больницу, для оказания экстренной медпомощи, все остальное собрание застыло еще не в силах осознать произошедшее. Как ни хотелось остаться в стороне, но советский разведчик принял единственно-возможное решение, взять в свои руки подведение итогов случившегося. В результате его энергичных усилий, со всех секундантов, тут же были собраны показания. Свои голоса о причине дуэли присовокупили также и присутствовавшие на самом 'моменте оскорбления' дипломаты. Все это было тут же в пяти экземплярах (по одному на французском, английском, чешском и два на польском языке) составлено и подписано. Каждый из экземпляров тут же под роспись был передан высшим чинам союзных военных миссий. Второй польский экземпляр достался польскому послу Осускому. После этого марафона, Моровским были составлены сразу четыре собственных рапорта о происшествии. По одному ушли в адрес Отдела военных советников Авиакорпуса Армии САСШ, в адрес канцелярии Его Величества Короля Леопольда III, в адрес генерала Сикорского, и в адрес начальника штаба французских ВВС генерала Келлера. К последнему была добавлена просьба-вызов о переводе капитана Файтла в Бельгийские ВВС. Фактически это решение моментально снимало остроту проблемы. Связи покойного с президентом Бенешем, могли негативно отразиться на карьере Файтла. Но тот уже покинул чешские части французских ВВС и де-юре, вступил в интернациональную бельгийскую авиагруппу. Польский дипломатический корпус (попади ему шлея под хвост), также не мог за своего Генконсула в Канаде требовать крови чеха от Франции, которой тот служил добровольцем. Ну, а Бельгия принимала пилота на службу, после инцидента, а значит, не несла за его прежнее поведение ни какой ответственности. И к тому же все протоколы и показания свидетельствовали в пользу самого капитана Файтла, который лишь защищал свою честь. Оставалось странное 'послевкусие' от столь поспешной дуэли. Но, ни единого голоса о нарушении дуэльных правил не прозвучало. Польские офицеры-секунданты, целиком подтверждали версию честного поединка. Видимо даже они не любили фашистов-двурушников из Варшавы. Так что несколько дней спустя, эта трагичная история стала забываться союзниками. На кону были новые военные операции, и ссориться с соратниками из-за покойного 'грубияна' Бжезинского никто не собирался. Ожидания пилотов вскоре сбылись - погода начала исправляться. Дождавшись благоприятного прогноза, на рассвете, тридцать два пушечных 'Брюстера В-339' из авиагруппы 'Белый Дракон', атаковали своими 40-мм орудиями 'Роллс-Ройс ВН', пулеметами и мелкими бомбами сразу несколько площадок подскока Люфтваффе. На земле горели, взрывались самолеты со свастикой и уложенные в ряды авиабомбы. В этот же примерно час, кто чуть раньше, а кто чуть позже, еще почти тысяча крылатых машин нанесла мощные удары по важным германским объектам. Капитан Файтл, с перевязанной ногой участвовал в вылете личным ведомым самого командира авиагруппы. Удержать его на земле было не возможно. Авиация союзников в этом вылете понесла потери. Несколько самолетов на выходе из атаки врезались в землю. Одиннадцать машин сбили зенитки, еще пять машин попали в аварии на посадке. Но даже столько утраченных машин и экипажей, не могли уменьшить размеры общего успеха налета. На несколько дней активность Люфтваффе на Западном фронте снизилась на порядок. И наоборот авиация союзников, могла себе позволить атаковать даже тыловые объекты врага. Нанесенные же со стороны Шампани и Фландрии мощные контрудары сухопутных войск, выбили ряд фронтовых соединений Вермахта и даже сдвинули местами фронт на Восток и на Северо-восток. Ничего еще было не решено в этой войне. Но, в Берлине, как и после прошлогодних польских внезапных налетов сильно забеспокоились...
***
