В ноябре-декабре, пока шло уточнение планов 'Северного инцидента', основные массы освобожденных из мест заключения финнов и карелов, вместе с семьями, 'оздоравливались' в Подмосковье. Большую часть реабилитированных тут же повысили в званиях, презентовали им наградное оружие. Военным всех степеней и вольнонаемным специалистам досталось жилье в разных городах и поселках (семьи реабилитированных старших командиров получили квартиры в Москве). Восстановленного в звании комбрига Эйольафа Георгиевича Игнеуса-Матсона задним числом даже наградили орденом Красной Звезды, повысили до комдива, и также отправили отдыхать. Но уже в самом конце ноября его вместе с другими командирами финнами отозвали из санатория, и командировали в Котлас для формирования и обучения новых саамо-карело-финских армейских соединений. 'Центром подготовки северных национальных частей' в этот момент временно командовал бывший начхим расформированной в 1937-м Карельской егерской бригады подполковник Тойво Викторович Томмола. К концу декабря 1939-го Центр должен был выпустить три полнокровных лыжно-егерских дивизии, одну моторизованную бригаду, и одну лопарскую лыжно-егерскую бригаду. Во избежание путаницы, эти соединения получали номера, начинающиеся с цифры '7' (701,702,702, и т.д.). Однако, в виду острой нехватки национального призывного контингента, Москва решила влить в 'северные дивизии' еще и набранные с бору по сосенке 'финно-угорские' подразделения. Кадровики скопом записали в число карело-финских красноармейцев и командиров, тьму 'околофинского' народа. Латышей, эстонцев, мокшан, водь, мордву, литовцев, вепсов, и прочих чудинов. В саамскую бригаду призвали, эвенков, чукчей, якутов и прочих северян. Причем чтобы разношерстый состав не бузил, усилили избыточным количеством политработников. Некоторые из призванных или переведенных в эти соединения военнослужащих, из необходимой на вражеской территории карело-финско-саамской лингвистики понимали едва десяток-два слов и предложений. Даже с дюжину бывших поручников и подпоручников, и с полсотни бывших подофицеров распущенного Войска Польского удалось привлечь в качестве субалтернов в создаваемых ротах и батальонах. Форма новым частям братских народных армий досталась как раз с бывших складов Войска Польского. Шинели массово перешивались в утепленные плащи с капюшоном и ватной подстежкой. Дюралевых кокард и пуговиц, сделали аж три вида. У карельских частей - в похожем на десятиконечную звезду цветке были стилизованные национальные гусли кантеле, нос лодки и прямой меч. У финских частей - в таком же цветке были перекрещенные с топориком нож Пукки на фоне елей. У саамских частей - аналогично, в звездном цветке оленьи рога на фоне чума и перекрещенных копий. Остальные знаки различия, включая знаки принадлежности к интендантам и связистам, соответствовали принятым в РККА. Исключением стала символика боевых родов войск. Санно-снегоходные части - были отмечены на знаке полозьями с крыльями и стилизованным пулеметом 'Максим'. Артиллеристы, зенитчики, танкисты и самоходчики - скопом получали знак перекрещенных орудийных стволов, вписанных в зубастое тракторное колесо, как у 'Форзона-Путиловца'. У егерей и лыжников - на знаке оказались перекрещенные лыжи, альпеншток и стилизованный автомат Федорова. Снайпера и разведчики отдельного знака не получили. Остальной комплект формы был лишь утеплен. Даже головные уборы, затрофеенные РККА в Освободительном Походе, были массово перешиты из 'рогатывок', в обшитые дешевым цигейковым мехом, шлемы с козырьком и закрывающими щеки и уши клапанами. Портупеи лишились польской символики, но в целом серьезных изменений не претерпели. Заново пошитые из польского военного сукна на ватине теплые трехпалые рукавицы довершали облик бойцов новых армий. Большая часть линейных рот получила на вооружение японские винтовки и карабины 'Арисака' (почти две сотни из них в снайперском варианте, остальные с клинковыми штыками). Их усиливали японские ручные пулеметы Тип 11, старые британские станковые 'Виккерсы' того же калибра. Повлияло на это и значительное количество японских винтовок с патронами к ним хранящееся со времен ПМВ на складах получившей в 1918 году независимость, бывшей северной провинции Царской России. Все это дополняла собранная 'с бору по сосенке' артиллерия, в составе полученных в Польше британских минометов 'Стокса-Бертрана' 81 мм, германских минометов в 50 мм, 75 мм полевых французских пушек образца 1897 года, и четырех батарей трофейных британских гаубиц 114 мм. Для боепитания национальных частей на отдельных приграничных складах был сосредоточен огромный запас импортных снарядов и патронов, накопленный за время Империалистической и Гражданской войн, а также за время нескольких недавних военных конфликтов. В ряду причин оснащения национальных и приданных им частей японским оружием, не последнюю роль играло и появление в СССР нового патронного завода с британским оборудованием. Ко второй неделе января 1940-го года из этих 'полупартизанских отрядов' удалось сколотить более-менее боеспособные дивизии полного состава. Правда, боевого опыта им явно не хватало. А обеспечивающие внешний периметр Центра подготовки бойцы рот НКВД с большим подозрением поглядывали на эти странные соединения, типично буржуйского вида.
