--- Хм. Вообще отлично у нас выходит, товарищи. А насчет языка будь спокоен старшина. Раз уж мы с лейтенантом финским владеем, значит проскочим. Но десяток обычных фраз и ответов на ходовые вопросы сегодня будете у меня заучивать. Поможешь ребятам с освоением, лейтенант?
--- Ко-онечно, о че-ом раскоовор.
Пятого и шестого попутчика им показали уже на аэродроме (эти должны были остаться во вражьем тылу). В финской военной форме все шестеро смотрелись плакатными вражинами. Аэродромная охрана косилась. Короткий инструктаж, и заняли места в кабинах уже загруженных аппаратов. Сердце улетело куда-то вниз, а голова неосознанно прижалась к борту, подальше от крутящейся над головой страшноватой 'мясорубки'. Но вскоре интерес пересилил, и даже пытался высовываться из кабины. Под прикрытием бомбежки и обстрела, стрекот автожиров был едва слышен. Летели-то всего ничего, но бока намяли прилично. Вылезли из тесных задних кабин, в которых пришлось скрючиться по двое, словно невольникам на судне работорговцев. Помахали руками, размяли ноги. Отвязали притороченные снаружи к фюзеляжу винтокрылого аппарата лыжи с палками, и выгрузили укрытые в нишах между кабин мешки с радиостанциями и с прочими 'подарками'. Пилоты жестами показали пригнуться и отойти подальше, после чего три автожира тут же пошли на взлет. А гул бомбежки и артналета тяжелых орудий все не утихал, едва подсвечивая восточную часть ночного неба. В этот раз осечки не случилось. Пропустив мимо несколько финских дозоров, удачно изобразили на дороге такой же дозор, перед мучающимся с мотором молодым местным 'гореводителем', которого строго отчитали, и пригрозили доложить по начальству о его головотяпстве. А сами, изощренно путая следы, дотащили нарты с грузом до указанного на карте схрона, и потом уже беспрепятственно дошли до места встречи на охотничьей заимке, где получили с рук на руки 'жирного гуся'. Одну ночь провели в лесу без костра, на сложенном в удобной ложбинке еловом лежбище. Намерзлись, отогреваясь вскипяченным на спиртовой таблетке чаем. Финна поили осторожно, чтобы успеть заткнуть ему глотку, если тот вдруг заорет. Следующим днем без помех нашли ориентиры, и вышли к площадке эвакуации. Вторую ночь пришлось снова просидеть в лесу без костра, было зябко и тревожно. Но темным зимним утром вовремя успели запалить костры, и вскоре услышали тихий стрекот подлетающих рукотворных стрекоз. Получасом позже, загруженные винтокрылые аппараты шустро поднялись с вражьей земли, и взяли курс домой. На этом те приключения завершились. С товарищами по рейду тепло простились, приняв на грудь 'по пять капель' коньяка. А сам Маргелов, на приданной штабной машине с парой здоровых 'комендачей', отправился в штаб, сдавать добычу, и писать представления на всех временных подчиненных. И, видимо, привезенный финн оказался ценным языком. Вскоре посыпались благодарности командования, а про сорванный из-за снайпера поиск южнее железнодорожной станции Аллакурти уже никто Маргелову больше не напоминал.
После того Лапландского рейда капитана еще несколько раз вызывали в штаб корпуса. Причем один раз он увидел там же знакомого по рейду лейтенанта-финна. Одет тот был в явно польский мундир, но с невиданными ранее пуговицами, кокардой и знаками различия. Поговорить не успели, но вскоре все прояснилось. Оказывается, в Москве еще осенью было принято решение создавать национальные части и планировать операции с их участием. А для усиления тренирующихся чуть севернее народных армий, как раз было принято решение о придании им нескольких наиболее боеспособных частей РККА. На батальон Маргелова как раз и пал выбор. Подразделение стало отдельным. Потом их зачем-то перевооружили на мелкокалиберные японские пулеметы, винтовки, карабины, а также на автоматы и ручные пулеметы Федорова. Маргеловскому батальону была придана минная рота в составе трех взводов французских минометов 60 мм, и одного взвода советских горно-вьючных минометов 107 мм. Дальше пошла спешная боевая учеба уже совместно с финскими частями.
***
Вот только громкая армейская слава батальону не грозила. О последующих рейдах бойцов Маргелова (о которых еще будет поведано ниже) политработники на собраниях дифирамбов им не пели. Делать из особых лыжников РККА публичных героев этой войны никто не спешил, и для этого были свои причины. А вот, об их боевых соседях - о финских и прочих национальных частях, впоследствии было написано немало книг. Перед мировой общественностью, 'Ботнический Фронт' и вовсе постарались представить, как восстание финских подданных против правительства в Хельсинки.
