Состоявшаяся вечером беседа с начальником особого отдела бригады Старшим лейтенантом ГБ Полынкиным, прояснила вопрос с прикомандированным личным составом. Оказалось, что 'для усиления бригады' комиссар Мехлис зачем-то, действительно, привез на стажировку сыновей высшего партийного и военного руководства. Причем не только курсантов, но и уже получивших звания красных командиров. Среди фамилий мелькали столь известные как, Микоян, Фрунзе, Ярославский, Сергеев, Самойлов. Не все из них вели себя по-барски, были и обратные примеры. К примеру, лейтенант ВВС Аркадий Чапаев, его брат старший лейтенант артиллерии Александр Чапаев, и курсант артиллерийского училища Яков Джугашвили нормально вписались в новый коллектив. Двое попали в дивизион харьковских реактивных установок, а младший Чапаев в дивизион перехватчиков. Их Королев не раз ставил в пример другим. И все-таки с программой для "ракетных учлетов" нужно было что-то делать. В дивизионах крылатых ракет и перехватчиков ПВО, летать пока было не на чем. Занятия проходили на земле. Изучалась матчасть. Конечно, для считающих себя асами восемнадцати-девятнадцати летних мальчишек оторванная от неба учеба выглядела скучноватой. Оттого они и бузили. Впрочем, воспитательный эффект от 'шанцевой губы' вскоре появился. Вернувшийся Гущин, наказание одобрил, а за воспитание своего подчиненного взялся всерьез. Ну, а остальные четверо получивших взыскание, изо всех сил тянулись на занятиях проводимых приезжающими в дивизион инструкторами и инженерами. Особенно они воспылали любовью к службе, сразу после декабрьских учений со стартами ракетных планеров-перехватчиков. В тот раз, первым, на планере с ракетными ускорителями продемонстрировал взлет лично комдивизиона Шиянов. Стрельбу учебными 60 мм ракетами по дрейфующим в небе и дымящим сигнальными дымами воздушным шарам, на высоте около километра, он выполнил ювелирно. За ним это упражнение выполнили: испытатель ракетных планеров - старший лейтенант Владимир Фёдоров, лейтенант Аркадий Чапаев, и группа курсантов ракетного училища имени Кибальчича под командованием старшего курсанта Георгия Берегового. Пританцовывавших в ожидание своей очереди 'стажеров' пустили в последнюю очередь. Но, судя по восторгу на лицах, отношение к службе у них поменялось кардинально. Больше о нареканиях в адрес 'супердетей' Королев ни разу не слышал. И что слегка удивило Сергея, за тот инцидент никаких претензий к нему, никто из 'высоких отцов' не предъявил. Более того, комиссар Мехлис, прибывший как-то в начале января 1940 вместе с наркомом внутренних дел Берия, общался с Королевым предельно вежливо, а саму ракетную бригаду в беседе скупо похвалил.
***
В первый день артиллерийского обстрела, так и не удалось отправить воздушного разведчика, чтобы установить какие же корабли бьют по столице с залива. Наступила ночь, а штаб генерала-фельдмаршала Густава Маннергейма вынужден был оставаться в пригороде Хельсинки. И сообщения к нему приходили одно другого тревожнее. За снежной метельной ночью, в тыл Виппурийской группе войск высадился вражеский десант, и замкнул окружение. Было неясно, как русские сумели пройти через торосы крупной войсковой группой из нескольких лыжных батальонов, поддерживаемых десятками аэросаней, быстроходных танков, и даже артиллерией. По артиллерийским позициям, судя по частым и мощным разрывам, били сотни тяжелых орудий. Панические сообщения приходили от расквартированных в южной Финляндии частей ПВО и шюцкора. Большое количество краснозвездных двухмоторных транспортников выбросило сразу в нескольких местах ротные парашютные десанты усиленные минометами. С Севера вдоль железных дорог продолжали наносить свои удары, прорвавшиеся на побережье Похьялахти и в центральную Финляндию большевистские дивизии. И эти проклятые корабли в 'Маркизовой луже', бьющие откуда-то из-за горизонта! Решение о срочном ударе по вражеским кораблям без разведки цели было поддержано штабом. Перелетевшая вечером в столицу добровольческая авиагруппа Терновского, начала подвеску авиабомб. Вылет был намечен на очень раннее утро.
