Пока пишу – эти мрази там включили музыку, и опять, как осенью, эта бесхвостая обезьяна, вызвав туда самого работящего из “обиженных”, заставляет его под эту музыку танцевать, горланя на весь барак: “Давай, Анжелика, давай, танцуй! Давай, Анжелика, давай! О–па! О–па!!!”. Сцена сопровождается их общим гнусным гоготом и – время от времени – аплодисментами.
А в 15–м кабинете оказался вовсе не подонок Агроном, а какой–то другой, вовсе незнакомый мне “мусор”. Перед ним лежали какие–то бумаги, показавшиеся мне смутно знакомыми. Спрашивать он стал про свидания в ноябре и декабре, – и попросил подробно рассказать о том, как и почему прервали на час–полтора раньше короткую свиданку 29.12.2008. Спросил фамилии бывших там свиданщиц, но я их по фамилиям вообще не знаю ни одну. Спрашивал, на сколько именно раньше прервали свиданку. Распечатки же, как я сразу понял, были с “моего” сайта – “За Бориса”. Мне показалось очень забавным, что они, прочитав в инете, ЧТО у них произошло в зоне, спустя почти 2 месяца вызывают меня и начинают разбираться. Типа, вот какова она, сила СМИ, сила электронного слова!.. :) Но все оказалось проще. Вечером я рассказал об этом анекдоте матери, чтобы она передала и сообщение повесили на сайт – и она сказала, что начальство явно проверяет се пункты ее жалоб, переданной через Ганнушкину прямо Лукину, а тем направленной в Нижегородский УФСИН. В пришедшем матери от Лукина извещении о судьбе этой жалобы даже говорилось, что проверка ее будет контролироваться Москвой. Хотя, конечно, Лукин – не бог весть какая контролирующая инстанция. Но все равно – и про невыдачу теплого свитера, и про прерванное свидание шла речь именно там, и теперь как раз по всем этим вопросам меня и дергают.
Эти подонки в конце секции выключили музыку, отпустили несчастного танцора, шимпанзе орет: “А где чифир, .... (мат)?!”. Оно совершенно бешеное, ненормальное, жить приходится годами в одном помещении с опасным психом, бросающимся на людей не только в ярости, но и от хорошего настроения тоже. К тому же оно повадилось наведываться в захваченный проходняк около меня, а там тоже живут такие же бандиты и психопаты (если не все, то как минимум один точно). Жизнь в настоящем сумасшедшем доме, среди даунов и откровенно агрессивных психов...
Пока писал все это, прошел почти час, время уже 10–38. Только в это время, утром, позавтракав и выбрав всех вшей из рубахи и носков, удается взять ручку и что–то написать. Потом – просыпаются соседи и начинают пялиться, да и вокруг до поздней ночи бегают толпы любопытно–агрессивной мрази...
20.2.09. 10–58
Вчера после дневной проверки смотрю – блатота ходит по нашему концу секции, осматривает свободные места, спрашивает, кто где спит. Это всегда недобрый знак. Оказалось, “поднялись” двое “этапников” – один с виду старик, в очках, другой помоложе. Не знаю уж, кто и за что им дал такие срока, но оказалось, что сроку у них всего по 80 дней, и через месяц оба уходят (впрочем, насчет того, что оба, я не совсем уверен, но об очкастом это говорилось точно). И вот – в воздухе запахло паленым: это наглое блатное чмо, “замглавнокомандующее”, подошло к одному з/к, 44 лет, тоже ходящему с палкой и вечно болеющему, с кровати–то встающему не так часто – и заявило ему, что он должен перелечь на другое место, причем на верхнее. Аргумент был все тот же, универсальный: “Так надо!”. КОМУ надо, этот бедолага тоже почему–то спросить не догадался, но все же упрямство проявил (и то хорошо: из захваченного полублатными проходняка рядом со мной они осенью выселили именно его). Блатное чмо на его аргументы, что он весь срок лежит внизу, постоянно болеет, нагло заявило: “Ну что делать, настали перемены!”. Удивительно, фантастически наглая бесцеремонная мразь!.. Но, видя, что намеченная жертва все еще не покоряется, она заявила: “Ну, раз ты меня не хочешь слушать, сейчас тебе по–другому объяснят!” – и тут же привела шимпанзе. Но, вопреки моему ожиданию, обычного скандала с бешеными криками и пеной из пасти не произошло. Не знаю уж, почему, но шимпанзе спасовало, не стало беситься и орать, видя явную непокорность своей воле. Должно быть, явно проявляемая твердая готовность к сопротивлению парализует их волю к насилию. Сопротивляться, да даже просто быть твердым, неуступчивым с врагом оказывается полезно всегда. Тот намеченный к выселению и шимпанзятине повторил сразу то же самое: “Я болею. Постоянно болею. Лежу целыми днями.”. И эта животина куда–то еще пристроила нового старика (про которого зам. этой животины сперва аргументировал тем, что он слепой, не положу же я слепого наверх!” (комендант хренов), но тот оказался вовсе не слепой, судя по тому, что вполне свободно ходит и по бараку и на улицу), – то ли на одну шконку с другим стариканом–алкашом в том же проходняке, то ли еще куда, не знаю. Но выселение не состоялось.
