Короче, он дал–таки мне позвонить матери, хотя все время торопил. Потом вывел поговорить на улицу и сообщил, что с ним разговаривали “блатные” с 10–го, он сказал им, что телефон мне дает он, и у него отдать эту “трубу” на 10–й, а самому брать пользоваться только на время. Потому, мол, сейчас и торопил, что надо ее туда “отгонять”. Честно говоря, в эту версию я не поверил совершенно, но спорить без доказательств и опровержений не было смысла. Ко мне твердо обещал раз в день засылать своего дружка с телефоном – но тот и сам обещал заходить, и после этого 2 дня не появлялся, так что надежды мало. Сказал, что “точка еще не поставлена”, так что где–то через неделю выяснится окончательно, заберет у него блатное “начальство” с 10–го этот телефон, или нет.
А насчет моей якобы “вины” во всем этом – сказал, что якобы 29 апреля в “МК”, и не в нижегородском, а в московском, была какая–то статья про Буреполом – и якобы на “моем” сайте тоже, но это я решительно отверг сразу, а он не мог показать – говорит, “с 10–го” теперь вообще запретили лазить в инет. Попросил, чтобы я сказал своим в Москве найти номера “МК” с 29.4. по 5.5. (почему–то) и привезти сюда, на свиданку. Найти–то можно, но я больше чем уверен, что ни в каком “МК” о Буреполоме никогда не было ни слова. Скорее уж, эти слухи и натравливание – ответ оперчасти на мое последнее письмо Маглеванной, довольно резкое по отношению к путинскому режиму, – там говорилось, в частности, о несомненном убийстве Качиньского...
12.5.10. 15–50
Комиссия, комиссия... :) С утра, сразу после завтрака – очередные “страсти по комиссии”, уборка–приборка опять всего и вся, впрочем, не особенно интенсивная, т.к. убирать уже особо и нечего. Висящие на нижних перекладинах шконок носки, чья–то забытая на тумбочке зимняя шапка, чья–то висящая в изголовье жилетка из телогрейки – все было “сметено могучим ураганом”. Откуда–то приволокли и расставили чуть не у каждой шконки десятки старых разнокалиберных табуреток. Мелкая мразь – 20–летний уборщик, мывший пол, недавно приехавший “этапник”, уже показавший мне себя конченной нечистью и чрезвычайно быстро вписавшийся в здешний образ жизни – наткнулся своей шваброй под шконкой на мой продуктовый баул и затявкал что–то; тут же долговязая ехидна–предСДиП со своей шконки, не вставая, приказала мне убрать “сидорА” в каптерку. Ага, как же!.. :) Моментально подключился и мелкий сучонок из ларька, чрезвычайно злобный. Ему я ответил только вежливой просьбой не мешать мне есть (как раз начинал завтракать в этот момент), и был удивлен, как быстро на сей раз эти твари от меня отвязались. Продолжения не последовало даже после того, как я закончил завтрак, хоть я и ждал новой атаки.
Да, забыл еще упомянуть такую параноидальную мелочь – подъем эти твари сегодня устроили аж в 5–40 – и поставили себе целью выгнать на зарядку из секции абсолютно всех и каждого, даже “постельных”. С “постельными”, впрочем, это удалось легко, сложнее было поднять и выгнать меня раньше 6 часов, когда еще и музыка–то не начала играть (обычно я выхожу где–то в 6–05, не раньше). Ларьковский сучонок попробовал было – ему это не удалось, и он, тявкая что–то очень злобное, убежал. :)
Все утро таскался туда–сюда Палыч, а во дворе красили низ здания барака, недавно побеленного. Красили черной краской, разведенной, видимо, в бензине, и несло бензином по всему двору страшно. Тем не менее – впервые с февраля, по–моему, когда солнышко только–только начинает пригревать – строиться на проверку решили именно под этой крашеной стеной – напротив, на солнце, уже слишком жарко. А я все утро сидел, читал книгу – новый завхоз ни с того ни с сего (“все время вижу тебя с книгой”), без всяких моих просьб принес мне том с 4–мя американскими романами (или повестями?), изданный “Ридерз дайджест”. Пришлось очень кстати.
И вот после обеда – сперва слухи: “Сейчас пойдет прокурор”. Потом, вскоре – процессия “на большом”. На 1–й, а потом – к нам.
Надо сказать, что заядлый показушник Палыч в ожидании визита начальства обвешал “фойе” чем только мог. Большая стенгазета “65 лет Великой Победы”, рукописно–рисованная и с орфографическими ошибками. Графики проветривания обеих секций. В рамочке – большой план эвакуации при пожаре. И венец всего – на стенде 3 больших листа с графиком “хоз. работ” на май, подписанный Палычем и “Макаром”, все чин чинарем – список на 102 фамилии, весь отряд, и в нем, конечно же, я нашел и свою фамилию. :) В “культяшке” он навешал всяких информационных стендов, в т.ч. и с ПВР. А в секции, на видном месте – термометр, и оборудовал что–то типа “радиоточки”, – теперь целый день работает радио, – и каждые полчаса новости на “Маяке”, “Русском” или кировском радио, не так зависишь от 1–го канала ТВ.
