После обеда вчера насекомые 11–го барака начали переползать обратно, в отремонтированную секцию. Первыми ушли блатные “козлы”, жившие в “приемке”, – вернулись обратно, в свой дальний блатной конец, уже давно полностью готовый. Я бы тоже поехал – но эти твари так и не поменяли шконку, а на такую переехать – значит жить на ней до конца срока. К тому же, как выяснилось, “козлы” эти установили для остальных следующий порядок: сперва из этой, блатной секции дергать шконки, красить их (а где тем временем будут спать выселенные с них люди – наплевать) и затаскивать в ту секцию; а уж когда она вся будет “забита” шконками – тогда только переезжать остальным. Только вот не заняли бы тогда уже мое место – это и есть главная опасность. Хотел было договориться с любителем моих сигарет, чтобы он с утра помог мне поменять шконки да переехать – но, во–первых, оказалось, он на своем посту так занят, что может только после проверки; а во–вторых – он вчера же, вечером, пошел обсуждать этот вопрос с уже переехавшими “козлами” – и наиболее злобный из них как раз и сказал ему, что, мол, пока не надо мне переезжать, а надо ждать, пока вся секция будет готова. Злобный ларьковский сучонок (который, кстати, опять работает в ларьке) то же самое ответил другому парню, который – после разговора со мной об этом переезде – тоже пошел туда к ним выяснять.
Таким образом, шконку не поменяли, переезжать некуда; а то бы я не посмотрел на их запреты. Остается только ждать, пока они доберутся до моей шконки, чтобы меня с вещами выбросить неведомо куда, а ее волочь красить – и тогда уж упереться со скандалом, что или мне в той секции меняют шконку и я сразу еду туда – или я остаюсь до конца на этой, но переезжать куда–то на другую шконку в этой (блатной) секции я отказываюсь категорически. Да и то – в любом случае я с ужасом думаю, сколько времени и сил отнимет укладывание заново всех вещей под матрасом и за шконкой и кто потащит тумбочку...
20.6.10. 8–23
Ну что ж, переехали еще вчера в эту, отремонтированную секцию. Сижу, пишу уже здесь. 24 дня занял ремонт – 25 мая выезжали вечером в ту, вчера вернулись. Самое поразительное – что со вчерашнего вечера, с после обеда где–то еще, и до сих пор – хорошее настроение, радостное какое–то, оптимистическое :) – потрясающая редкость для меня вообще, а уж за эти годы неволи – особенно. Но – какая–то радость, что–то хорошее все равно есть на душе (хотя я понимаю, конечно, как быстро мне эту радость здесь испортят). М.б., потому, что в секции стало светло, солнечно, – стена с окнами вся, до уровня батарей, покрашена в белый цвет, а на улице и вчера, и сегодня – солнце, и это создает такой эффект – просторного, светлого помещения. Да и то, что все же устроился тут как–то, не так уж и плохо – несмотря на то, что шконку дали очень неудобную, сперва я пришел в ужас, – и это, надеюсь, уже последняя крупная перетряска за оставшиеся мне 9 месяцев, больше никаких переездов и потрясений быть не должно (?). Еще то, что пока в этой секции не сделали свет, и не надо вечером мучительно ждать, пока его выключат, – просто темнеет, и все...
Утро. Вся секция повально дрыхнет. Тишина и покой. Палыч дежурил в санчасти, шлялся тут, по бараку, и после отбоя, и перед подъемом, был у столовки, потом свалил – и, надеюсь, сегодня его уже не будет.
А вчера, когда он пришел, – я перед этим, незадолго как раз, пошел проверил – шконку мне таки поменяли – хотел спросить у него, можно ли переезжать, невзирая на “козлов”, – а в его кабинете первым увидел завхоза, который меня же (!) попросил позвал позвать старшего “козла” (убийцу Маньки в том году) и строго ему наказал при мне, чтобы меня положили на то же место, что и раньше. Вскоре тот скомандовал мне тащить свою тумбочку – они тут двигали шконки, равняли проходняки по ширине тумбочек. Так что, получилось, после всей этой козлятины я переехал в эту секцию первым из всех остальных.
Спокойно, не торопясь (наконец–то!) перетаскал еще до проверки свои вещи, разложил все, обустроился. Шконку дали с низкими торцевыми спинками, а прежняя у меня была в высокими; их них торчал между ножек шконки, у пола, и помогал держать вертикально дощечки, которыми я отгородил свой тайник между торцом шконки и стеной, набитый всегда доверху. Низкая же спинка туда, вниз, не продлена, только до уровня самого “панциря”, и дощечки еле держатся, самым краешком только достают до этого уровня. Да и подушке, которая у меня обычно стояла на большом возвышении из книг и пр. и опиралась как раз об эту спинку, теперь опереться не на что, – для частичной хотя бы компенсации пришлось привязать за ней для упора веревку. Так что со шконкой вышло главное огорчение и расстройство – но даже и на такой шконке я все же худо–бедно обустроился.
