Поговорил сейчас немного с дауном, своим соседом. Я почти угадал: в барак он принес только 1 блок сигарет, а всего ему привезли 3 – остальные 2 не донес даже до барака. Говорит, что отдал долги за 3 “фески” (здешний самодельный головной убор) – свою, своего друга–шныря и нынешнего “ночного”, с которым тоже постоянно трется. Но говорит, что отдал только половину долгов – еще 3 блока остался должен.
15–50
Нет, все равно жарища дикая, совершенно невыносимая, как и вчера. Пятое лето в неволе, и вся природа, вся июньская зелень и дыхание ветра – только из окна “курилки”...
Блатную секцию ремонтируют – точнее, пока вытащили из нее все шконки и тумбочки, она стоит пустая. Те, кто не переехал из нее в эту секцию, разместились в “приемке” (и весь ремонт будет ходить и все носить через них), а самые блатные так и живут в “культяшке”. (Одного из них, самого нагло–спесивого и омерзительного, старого идиота, развлекающегося каждое лето стрельбой из рогатки по кошкам, закрыли сегодня за что–то в ШИЗО.) Вход туда сделали вот сейчас, только что, через “нашу” (тьфу!..) секцию, – видимо, просто передвинули внутри шконки, т.к. раньше эта дверь была заставлена изнутри шконкой, единственный вход был из той секции.
Последняя “горячая” и глобальная (для меня) новость – многодетный даун притащил и засунул мне в открытый отсек тумбочки коробку от посылки – не такую большую, но она заняла больше трети отсека, он впихнул ее как раз на то место, где я, когда ем, ставлю кружку, чайник, пакет с хлебом, кладу шоколад... Я передвинул ее попозже на другую сторону, освободив хотя бы отчасти это место – но это лишь на неделю, пока мать не привезла пакет с пачками сэндвичного хлеба, – больше, кроме этого отсека, класть его некуда, хлеб очень легко мнется, а с этой коробкой он не влезет точно, не говоря уж о чем–то еще, хотя бы кружке. На все мои первоначальные протесты это ублюдок держался твердо, – даром что даун, а в быту–то он соображает хорошо. Я бы настоял и просто выкинул бы эту его коробку из тумбочки, но – услышав скандал, тут же повернулась и затявкала вся окружающая мразь, молодая и старая, все эти недочеловеки, инстинктивно ненавидящие меня самой лютой ненавистью (вот уж точно – иная раса, и высшая по сравнению с ними, с этой нечистью!..). Тут же стали тявкать мне, что, мол, тумбочка не на меня одного, заступаясь за своего собрата (хотя в первые месяцы на этой зоне, как сейчас у этого уродца, я хранил в тумбочке на 13–м, у старого грузинского чма и злобного шныря–бражника в проходняке, только миску для еды и то, что умещалось в нее. А это насекомое уже давно заняло у меня половину верхнего ящика). Одному против всей этой мрази скандалить не было смысла, только внимание привлекать, и пришлось – хоть временно – смириться с этой проклятой его коробкой, загромоздившей полтумбочки. Разумеется, даун начал прибегать и лазить в нее каждые несколько минут, как до этого в ящик – и я посмотрел, ЧТО, собственно, в этой коробке. Оказывается, это существо, выйдя утром с длительной свиданки, сходило уже в обед в ларек (не в свой день – но его–то пустят, не то что меня; да и денежки, как выяснилось, у этой алкоголизированной швали водятся, – потратило, по моим подсчетам, рублей 150, не меньше, а то и 200), купило рулет, конфеты, чай, банку кофе и пр. – сперва, я видел, внизу сидели, пи ли чифир, насыпало в большую кружку кофе, набрало конфет... Смешно до колик, смешно и дико – наблюдать, как все эти туземцы, вся эта дикая, лесорубная и лесопильная пьянь и шваль, примитивные до даунизма существа, полуживотные (даже те, что на воле) здесь, на зоне, попивают кофе с шоколадными конфетами, словно благородные господа, поровшие их прапрапрадедов на конюшнях лет этак 150–200 назад (и правильно делавшие). Но когда вспомнишь, каких размеров эта шваль теперь получает от Путина, их кумира, “материнские капиталы” за то, что наплодят как можно больше своих даунят и генетических уголовников, – то удивление переходит в омерзение и острое желание уничтожить их всех!..
23.6.10. 15–00
Та же жарища, тоска и скука, как и вчера. Проклятое лето!.. Хоть бы оно скорее кончилось, – то жара, то дожди; еще 270 дней мне осталось...
Утром был шмон на 7–м. Где–то час всего, с 9–15 до 10–15; в окно “фойе” я насчитал 18, что ли, “мусоров” и думал сперва, что они на оба “продола”, оказалось – только на 7–й. Но там, потом узнал, все обошлось нормально, без тяжелых потерь.
