– Тебе неведомо его имя?
– Верно, – подтвердил монах.
– А как же к нему попадают отчеты? Вот так просто? Нужна только печать с символом ордена? И нет нужды знать имя или точное местонахождение?
– Когда паренек доставит послание отцу Иосифу из храма Святого Павла в Авеццано, милорд прочтет мое письмо.
– Разве обычный священник принадлежит к ордену Тьмы?
– Его зовут не Иосиф. И он не приходской священник в Авеццано. Но – да, если мальчишка доставит послание ему, он вскроет его, увидит тайный знак и доставит мой отчет милорду. Непременно. Любой из нас обязательно передаст любое сообщение. Никогда нельзя знать, насколько важным окажется то или иное письмо. Может, это известие о самом светопреставлении.
– Значит, если в крошечном городишке Авеццано есть человек, которому известна печать с драконом, и он знает, куда доставить письмо, то и во всей Италии наверняка найдется множество членов ордена, не так ли?
– Ты прав, Лука, – признал брат Пьетро.
– И во Франции? И в Испании? Во всем христианском мире?
– Мне неведомо их число, – уклончиво произнес брат Пьетро. – Мне известны лишь немногие, Лука. Я просто отправляю милорду доклады и получаю от него новые приказы. Когда я покидаю Рим, чтобы начать очередное расследование, он говорит мне, на кого я могу рассчитывать. Он дает мне ценные советы и объясняет, о ком следует справляться в каждом храме у нас на пути.
В дверь постучали – в зал заглянул Фрейзе.
– Мальчишка уже уехал. Я отправил его на Руфино. Мой Руфино – отличный конь. Паренек пообещал нас не подвести. Он выполнит все, что нужно. Однако его было нелегко уговорить. Половина жителей Пикколо клянутся, что отправятся в Крестовый поход, и он тоже хотел идти.
Брат Пьетро встал:
– Он запомнил храм и кого надо найти?
– Да. И он дождется ответа из Рима.
– Ты сказал ему, что он обязан выполнить поручение?
– Он – хороший паренек и сделает все, что сможет. А Руфино – добрый конь, и ему можно доверить искать дорогу.
– Ты свободен, – отпустил его брат Пьетро, но Фрейзе задержался на пороге и посмотрел на Луку.
– Все очень серьезно, – вымолвил Фрейзе.
С этими словами он подхватил рыжего котенка и ушел.
Крестьяне, вдохновленные Иоганном, расходились из Пикколо в свои деревни и на фермы и рассказывали о проповеднике друзьям и соседям. На следующий день сотни людей явились в Пикколо с едой, вином и деньгами для маленьких паломников. Все они жаждали услышать проповедь Иоганна. Он снова стоял на ступенях храма и обещал им, что если они отправятся в Иерусалим, то встретятся с теми, кого любили и кого потеряли. На площади столпились люди, которые либо рано осиротели, либо лишились своих первенцев: когда Иоганн говорил им о восставших из мертвых, они плакали навзрыд. Изольда и Ишрак тоже были здесь и спрятались в тени деревьев, рядом с местными простолюдинами. Лука и брат Пьетро устроились возле церковных дверей вместе с приходским священником и внимали речам Иоганна.
– Ступайте домой, – неожиданно обратился Иоганн к толпе. Почти все собравшиеся родились и выросли в пределах десяти миль от Пикколо – и их жилища в основном были неуютными лачугами. – Возвращайтесь в свой истинный дом – в Святую землю, где возведены города Иерусалим и Вифлеем! – добавил он и устремил взгляд на Ишрак, которая была одета скромно, как и подобает даме-паломнице. Ее лицо скрывал низко надвинутый капюшон плаща, платье доходило до щиколоток, а смуглые ноги с серебряными колечками на пальцах она обула в прочные сапожки для верховой езды. – Ступайте в Акру – те, кто родился со вкусом млека и меда. Иди туда, где твоя мать впервые открыла глаза. Обрети свою истинную родину.
Ишрак судорожно вздохнула и повернулась к Изольде.
– Неужели он говорит обо мне? – прошептала она. – Ведь Акра, чудесный арабский город – моя настоящая родина!
– Я слышу голос твоей матери, – продолжил Иоганн. – Сейчас она зовет тебя из-за моря!
Какая-то женщина в толпе закричала:
– Да! Я слышу маму!
– Когда мы придем в Иерусалим и Господь протянет нам Свою длань, наши печали рассеются, а горести исчезнут. Сирота обнимет свою мать, а дочь узнает своего отца. – Иоганн взглянул в сторону Ишрак. – А дева, которая всю жизнь жила среди чужаков, вновь окажется среди своих. Тебя согреет солнце, которое ты увидела, когда появилась на свет. Ты вкусишь щедрые плоды своей родной земли.
– Откуда он мог узнать, что я родилась в Акре? – спросила Ишрак у Изольды. – Но однажды мама действительно пообещала мне, что мы обязательно вернемся домой! Значит, он и вправду слышит глас Божий. Я в нем сомневалась – но это истинное откровение!
Народ рыдал и пробивался вперед – каждый хотел спросить юнца о своих близких. Какая-то женщина умоляла его подтвердить, что ее пропавший сын сейчас на небесах и она увидит его в Иерусалиме. Иоганн выставил перед собой ладонь, чтобы его не толкали – а люди, которые находились в передних рядах, рухнули на колени и заголосили. Они сцепили руки, словно он был статуей мученика, которую должны были пронести через толпу, как это принято делать в день празднования памяти святого.
