Мгновение спустя зверек неуверенно заковылял к Ишрак по узкому коньку крыши.
– Киска? – повторила изумленная Ишрак.
Он приблизился к ее протянутой руке, и она взяла его, как кошка-мать – за шкирку позади тоненькой шейки – и прижала к себе локтем. Зверек сдавленно мяукнул – ему было неудобно, но Ишрак не ослабила хватку. Она не хотела, чтобы котенок упал вниз и разбился. Пригнувшись она начала слезать с крыши, аккуратно нащупывая ногой лестницу. А потом медленно, ступенька за ступенькой, спустилась в спальню.
Лука обхватил ее за талию и поставил на пол.
– Он у меня, – заявила Ишрак.
Впервые за долгое время она услышала в его голосе смех.
– Ты свихнулась, – сказал Лука. – Что за нелепый поступок! Ничего более глупого я в жизни не видел!
Но он не отпустил ее, и на некоторое время она привалилась к его обнаженной груди. Она ощущала тепло, исходящее от него, и чувствовала, как его мягкие волосы щекочут ее кожу.
– Мне было ужасно страшно, – призналась она.
Он склонил к ней голову. Жар его тела согревал ее, и они оба замерли. На миг она позволила себе думать, что возможно все, и не стала отстраняться.
Лука заставил ее встать ровнее и, отступив на шаг, разжал руки.
– Собираешься его отпустить? – спросил он.
– Отнесу на кухню и дам молока, – ответила Ишрак. – Пусть котенок отдохнет. Если бы мы не увидели его бегство, то не догадались бы о том, что произойдет. Мы обязаны ему нашими жизнями.
Лука взял ее за руку и провел через комнату, полную спящих мужчин.
– Странно, – произнес он, тихо прикрыв дверь. – Удивительно, что именно котенок предупредил нас об опасности.
Оказавшись на кухне, котенок принялся вырываться. Ишрак бережно поставила его на пол. Зверек тряхнул головой, явно выражая свое недовольство Ишрак, и принялся вылизывать задние лапки. Покончив с этим, он отыскал самый теплый уголок в коробе для дров, который стоял у очага, и уснул.
– Был один философ, – проговорила Ишрак, думая о своем обучении. – Ох! Не могу вспомнить, как его звали. Элиан, кажется… Он говорил, что лягушки и змеи чувствуют, когда должно произойти землетрясение, и вовремя вылезают из своих жилищ.
– А как они узнают? – поинтересовался Лука. – И почему?..
– Не помню, – ответила она. – Я читала книги этого мыслителя в мавританской библиотеке в Испании. Остальное вылетело у меня из головы.
Они вместе поднялись по лестнице к дверям спален.
– Почему тебе так важно было его спасти? – прошептал Лука, чтобы не разбудить остальных и, разумеется, не потревожить сон Изольды. – Ведь вокруг столько вдов и матерей, лишившихся детей! Ты не сентиментальна по отношению к животным. И ты сильно рисковала, Ишрак!
– Наверное, именно потому, что было так много потерь, – произнесла она. – Мы не спасли детей, не уберегли половину городка. Мы явились сюда со всей нашей ученостью и твоим заданием разобраться в знамениях, однако ничего не понимали. А когда волна нахлынула на Пикколо, мы растерялись и оказались бессильны. От нас никакого толка не было. Мы даже сами себя не спасли. Мы потеряли Фрейзе, хотя он один понимал, что творится. Но в конце концов я нашла его котенка.
Лука взял ее за руку и сжал пальцы Ишрак.
– Доброй ночи, – еле слышно сказал он. – Господь да благословит тебя за твой поступок. И благословит тебя Господь за то, что ты думала о Фрейзе.
Он приподнял ее руку, нежно прижался губами к середине ладони и ласково согнул ее пальцы, словно пряча след своего поцелуя.
Когда его рот прикоснулся к ее руке, Ишрак закрыла глаза.
– Доброй ночи, – прошептала она, крепче притискивая пальцы к тому месту, где еще секунду назад были его губы.
Утром они вчетвером (Ри следовала за Изольдой упрямой рысцой) направились в церковь. Они собирались помочь измученному священнику и церковному прислужнику записывать сведения о пропавших детях, чтобы вывесить список в дверях.
Листки бумаги трепетали на ветру, именуя детей, которые, возможно, больше никогда не появятся дома. Казалось, они взывали к родителям, которые уже не обретут своих отпрысков. Длинная очередь ждала возможности исповедаться, и в храме сгустилась гнетущая атмосфера смерти – она накрыла весь Пикколо, как грозовая туча.
Люди постоянно прибывали. Они медленно входили в калитку в северной стене городка, разыскивая детей, присоединившихся к Иоганну. Отцы и матери надеялись, что именно их ребенок уцелел и выжил после потопа. Затем они останавливались и оцепенело смотрели на мешанину из грязи, воды и досок, которые скопились на рыночной площади. Возможно, люди до сих пор не могли поверить, что злобный прилив добрался до самого центра Пикколо – и отступил, оставив позади себя хаос и разрушение.
