В капелле Девы Марии лежали приготовленные к погребению детские тела. Мрачный Лука и суровый брат Пьетро занимались описанием одежды, цвета волос, возраста и особых внешних примет, чтобы отцы и матери сумели опознать своих детей. Заглянув в каждое посиневшее бледное лицо и отметив каждый отсутствующий зуб или веснушчатый нос, они уступили место трем знахаркам. Женщины зашили тела в новые саваны и переложили по два трупика на грубые носилки, чтобы их можно было отнести за городскую стену и похоронить.
Знахарки, которые были в Пикколо целительницами, повитухами и обряжальщицами покойников, выполняли свои обязанности с неизменным почтением к погибшим детям. Однако они то и дело косились на брата Пьетро и Луку. Когда же в храм вошли Изольда, Ишрак и Ри, женщины и вовсе отвернулись, не пожелав даже поздороваться с ними.
– Что с ними? – шепотом спросила Ишрак у Изольды.
Девушка ощущала направленную на них враждебность, но пока не понимала ее причины.
– Наверное, это от горя, – предположила Изольда.
Кладбище устроили на уровне церкви сразу за городской стеной, на только что освященной земле. Отсюда хорошо просматривалось море. Опираясь на лопаты, могильщики встали вокруг громадной и широкой траншеи. Они специально вырыли ее столь глубоко, чтобы положить рядом всех умерших. Даже сейчас дети-паломники не расставались. Могло показаться, что они просто решили отдохнуть на пути в Иерусалим, как делали во время своего Крестового похода, почитая себя благословенными пилигримами. Изольда бросила взгляд на мужчин, которые бережно перекладывали худые тела в саванах на дно могилы, и вместе с Ри отошла подальше. Теперь они стояли прямо за священником – сутана отца Бенито развевалась от морского бриза и закрывала от них печальное зрелище.
Отец Бенито прочел заупокойные молитвы гулким голосом, который не смогли заглушить ни крики чаек, ни городской шум Пикколо. Изольда знала, что и сейчас – во время похорон за окружной стеной – в Пикколо кипит работа. Местные жители прибирались в своих насквозь отсыревших домах, чистили комнаты, ремонтировали крыши и оконные рамы. На похоронах присутствовало всего полдюжины человек. Когда мужчины начали засыпать могилу сухой землей, священник пообещал, что закажет каменную плиту, в которой детей поименуют паломниками, ушедшими в море.
– Если вы сюда вернетесь, то сможете убедиться, что мы о них не забыли, – заявил отец Бенито, обратившись к брату Пьетро. – Как не забыли и наши собственные потери.
– Вы уже знаете, сколько жителей Пикколо пропало? – негромко поинтересовался Лука.
Священник перекрестился.
– Человек двадцать, – ответил он. – И шестеро наших детей. В Пикколо случилась трагедия, но в нашем городке людям часто приходится выносить тяжелые удары судьбы. В чумной год мы потеряли примерно столько же. Если рыбаков в море застает шторм, то в гавани недостает пары кораблей. Пятеро или шестеро отцов семейств погибают в море, а их семьи с лихвой познают горе и лишения. Когда сто лет назад по нашему краю прошла Черная смерть, поселение опустело. Половина жителей умерли за один месяц. Поля заросли сорняками, потому что их никто не обрабатывал. Рыба плескалась в воде, а ловить ее было некому. Господь посылает беды, дабы нас испытать – и на сей раз он послал нам очень серьезное испытание.
– Они не благословенны, а прокляты! – прокричала какая-то женщина, задыхаясь.
Она выскочила из северной калитки и, пыхтя, поспешила вверх по склону. Свою длинную юбку она подобрала почти до колен, волосы у нее рассыпались в беспорядке, лицо исказилось от горя.
– Лучше бы сатана уволок их в ад! Надо было сбросить трупы со скалы, а не хоронить на освященной земле! Будь они все прокляты!
– В чем дело? – Священник расставил руки и перехватил ее на склоне, словно дикую лошадь. – Что с вами, мистрис Риччи? Почему вы всполошились? Какой стыд, мистрис Риччи! Уймитесь!
Она принялась озираться по сторонам с безумным выражением лица.
– Их надо было сбросить в море, а не хоронить по-христиански! – причитала она. – Берегитесь! Они буревестники, они призывали бурю! Вы чтите наших убийц! Демонов! Они – темные твари!
Люди, принявшие участие в похоронах, приблизились к женщине. Ее крики привлекли и других жителей Пикколо, которые выходили из северной калитки. Постепенно вокруг мистрис Риччи собралась целая толпа.
– Буревестники? – повторил кто-то с явным страхом в голосе.
– Дьяволы, – уверенно подтвердила она. – Они – фальшивки! Поддельные дети, утверждавшие, что идут в Крестовый поход! Разве они с самого начала не были буревестниками? Притворились святыми пилигримами, чтобы нас одурачить! Да и вообще были ли это смертные – дети, появившиеся в Пикколо без отцов или матерей? Под предводительством паренька, ангельски красивого, но со странными глазами цвета моря? Мы дали им хлеба, мяса и сыра, а они наслали на нас смертельный ужас! И теперь мой сын не вернулся с рыбалки, и муж тоже. Призвавшие бурю лишили нас покоя. А вы посмели их благословить? И похоронить по-христиански? Отдали им нашу землю, как мы отдаем ее своей усопшей родне?
