– Ласточка, – пробормотал Фрейзе виновато, – частенько я – само доверие, спроси, кого хочешь! Я прямо-таки огромный ком доверия. Но здесь и сейчас я полон сомнений. Меня швыряла громадная волна, я едва не утонул, а теперь меня тревожат новые обстоятельства. – Фрейзе поднял свою широкую ладонь, чтобы продемонстрировать причины своих опасений, и продолжил, загибая пальцы: – Во-первых, я не верю вельможе-оттоману. Он показался мне в высшей степени внушительным и блестящим юношей, а я питаю трусливое отвращение к подобным людям, поскольку сам я человек скромный и обыкновенный, если не считать (напомню) минут истинного героизма. Во-вторых, я не доверяю милорду, лица которого я никогда не видел. Однако брат Пьетро, похоже, до смерти боится своего господина, что наводит меня на всяческие мысли. К самому же милорду прислушивается папа римский, что делает его важной персоной, а я питаю отвращение к важным персонам: ведь я жалкий слуга, если не считать нескольких моментов величия. Милорд появляется неожиданно, а белье и сапоги у него невероятно хорошие. Вот уж странно видеть церковника в белье аристократа! Что дальше?.. В-третьих, я не доверяю твоей госпоже. Она – ветреная и легко возбудимая, кроме того, она женщина, а следовательно, склонна ошибаться и заблуждаться. Кстати, сегодня она похожа на попавшую в клетку волчицу. Не знаю, заметила ли ты, но она и тебя старается избегать! И четвертое: я и себе-то почти не доверяю с этими потопами, пригожим язычником, чудесами, мрачными девицами, богато одетыми монахами и столькими вещами, в которых я разбираюсь не лучше моего Руфино… а если честно – даже хуже! Поэтому умоляю тебя, не обижайся на меня, милая! У меня и так полно поводов для огорчений. А ты в моем списке страхов и тревог стоишь только на пятом месте. Дражайшая, по-моему, опасности теперь повсюду! Однако сперва я буду сомневаться во всех остальных, прежде чем позволю себе усомниться в тебе, – витиевато закончил Фрейзе.
Но Ишрак не отвлек перечень Фрейзе (на что он очень надеялся). Она молча развернулась и с каменным лицом прошествовала обратно к постоялому двору. Посмотрев ей вслед, Фрейзе подумал, что никогда прежде не видел, чтобы женщина двигалась, как раздраженная кошка.
А еще он понял, что сильно обидел ее, и мигом нагнал Ишрак у двери гостиницы.
– Не злись на меня, – прошептал он ей на ухо. – Помнишь, как ласково ты меня встретила, когда я вернулся к тебе после потопа? Ты можешь быть столь доброй к такой крохе, как котенок, и столь ласковой и нежной к такому неуклюжему глупцу, как я.
Она не смягчилась.
– Все это совершенно не важно, раз вы едете в Венецию, – отчеканила Ишрак. – Вероятно, моя госпожа не захочет путешествовать вместе с вами. Думаю, мы сразу направимся в Будапешт и расстанемся с вами. Тогда ты сможешь сомневаться в ком-нибудь другом.
– Ах, нет! – воскликнул Фрейзе, беря Ишрак за руку и бережно разворачивая девушку к себе. – Конечно, это важно. Куда бы мы ни отправились, вам надо ехать с нами! А из Венеции добраться до Будапешта вам не составит никакого труда. К тому же милорд в клобуке даст нам много денег, чтобы мы могли устроиться в Венеции. Тебе там понравится. Мы заведем лавку, как преуспевающая семья. И госпожа Изольда сможет жить так, как ей подобает: как важная дама с великолепными нарядами. Мы будем мыться горячей водой – ты только вообрази! Ты купишь себе чудесную одежду. Может, мы разбогатеем. Венеция придется тебе по душе!
– Какая разница, что мне нравится! – вспылила она. – Имеет значение лишь то, что нравится Изольде.
– Понимаю. Но вы снова будете подругами, – пообещал он.
– Ты о чем?
– Вы помиритесь.
– А мы не ссорились. За кого ты нас принимаешь? Мы не дурочки, которые дуются по пустякам. Мы ни разу в жизни не ругались. Ты ничего про нас не знаешь, а про меня – в особенности!
– Лука – красивый юноша, – тихо проговорил Фрейзе и постарался скрыть улыбку, когда заметил ее возмущение. – Мой господин не может не вызвать переполоха среди кошечек. Котятки обязательно примутся царапать друг дружку.
Фрейзе чуть было не рассмеялся, увидев, что она резко вскинула голову и гневно засверкала глазами. Однако не мог не восхититься тем, как быстро Ишрак овладела собой и признала истинность его слов.
– Раньше мы никогда не ссорились, – уточнила она.
– Но вы двое никогда не оказывались в обществе красивого юноши, – парировал Фрейзе. – Поэтому и поводов для ревности у вас не было.
Она захихикала:
– По-твоему, мы выглядим довольно… обычными.
– Сердитые курочки в курятнике, – благожелательно отозвался он. – Ничего страшного! Но ты хотя бы сможешь вернуться ко мне.
– С чего бы это вдруг?
– Возможно, мой господин предпочтет ее, а не тебя. Когда он остановит свой выбор на госпоже Изольде, пир закончится, а слугам придется подбирать объедки.
Ишрак слегка покраснела, но сумела рассмеяться.
– А ты ведь принес ей клятву верности! Я не дурочка и знаю, что Изольду всегда предпочитают мне. Ничего не изменится.
