– А вот и нет, – произнес Фрейзе, аккуратно беря ее под локоть. – Я поклоняюсь госпоже Изольде издалека. Я пообещал ей, что она может рассчитывать на мои услуги. Я принес ей клятву вассала. А ты…
Ишрак почти обиделась:
– А что я? Ты не поклоняешься мне издалека?
– Нет. Тебя я затащил бы на сеновал, задрал тебе юбки и попробовал зайти как можно дальше!
Фрейзе отшатнулся, когда она попыталась отвесить ему оплеуху. Улыбнувшись, он отпустил Ишрак, не мешая ей войти в дом.
Ишрак смеялась, пока она поднималась по лестнице в спальню, которую делила с Изольдой. Не долго думая, она сообщила Изольде, что им предстоит ехать в Венецию и делить кров с двумя юношами и братом Пьетро. А уж кто в кого влюблен, кто кого в итоге предпочтет и что со всеми ними будет, – она не ведает, это время покажет!
Стемнело. Лука и магистр беседовали о причине появления волны, об учении древних и о признаках конца света. Затем Лука оставил милорда молиться в одиночестве и направился в предоставленную ему спальню.
На кухне в очаге тлели угли – и Фрейзе устроился перед ним, упираясь обутыми в сапоги ногами в деревянную стену. Услышав, как закрывается дверь, он встрепенулся.
– Я дожидался, чтобы проводить тебя спать, – пробормотал он, протирая глаза.
– Я и сам смогу благополучно подняться по лестнице, – проворчал Лука. – Нет нужды укладывать меня в постель.
– Верно, – согласился Фрейзе. – Но приятно снова оказаться вместе. Мне хотелось пожелать тебе доброй ночи.
– А где будешь спать ты? – спросил Лука. – В нашей комнатушке тесно от постояльцев. А милорд никого к себе не пустит.
– Мне велено устроиться здесь, – объяснил Фрейзе, указывая на брошенный в углу соломенный тюфяк, на котором посапывал котенок. – Мне будет теплее, чем вам.
– Доброй ночи, – вымолвил Лука, распахивая объятия. Юноши порывисто обнялись. – Господи, Фрейзе! Как хорошо, что ты уцелел!
– Передать не могу, как приятно почувствовать твердую почву под ногами и знать, что с тобой и девушками все в порядке, – отозвался Фрейзе. – Я даже обрадовался, когда увидел вечно недовольного брата Пьетро.
Попрощавшись с другом, Лука поднялся по лестнице. Скрипнула дверь, и в доме воцарилась тишина. Фрейзе скинул сапоги, расстегнул ремень, бережно сдвинул котенка в сторону и растянулся на тюфяке. Подложив руки под голову, он приготовился засыпать.
В полудремоте он услышал, как магистр поднялся к себе в комнату. Щелкнула дверная щеколда. Котенок свернулся около плеча Фрейзе, и юноша погрузился в сон.
Он то уплывал в приятные сновидения, то выныривал оттуда, но внезапно тихий звук вроде змеиного шипения заставил Фрейзе очнуться. Прислушавшись, Фрейзе понял, что его разбудил шелест ткани. Юноша широко распахнул глаза, но ощущение опасности буквально пригвоздило его к тюфяку. Сквозь приоткрытую дверь кухни он увидел коридор гостиницы и незапертую входную дверь. Фрейзе затаил дыхание и прищурился. В конце концов он разглядел на фоне звездного неба два темных силуэта. Один был женским: Фрейзе различил худенькие плечи, босые ноги и серебристый блеск колечка на пальце ноги. Вторым человеком оказался мужчина, полностью одетый и закутанный в плащ с капюшоном. Фрейзе сразу узнал в нем господина Луки, которого брат Пьетро называл милордом. Именно этот важный милорд и настоял на том, чтобы ему отвели отдельную спальню.
А теперь рядом с ним стояла Ишрак: именно ее шепот и шелест сорочки под плащом и разбудили Фрейзе. Она застыла на пороге, взявшись за локоть магистра. Тот повернул к ней скрытое капюшоном лицо, но его голоса Фрейзе не расслышал.
Что бы ни сказал милорд (а он говорил настолько тихо, что Фрейзе, который навострил уши, не сумел разобрать ни единого слова), девушку это удовлетворило. Ишрак разжала пальцы и отпустила его. Магистр шагнул во двор. Фрейзе отметил, что он держится, как танцор: его шаги были быстрыми, а двигался он изящно, будто хищник. В следующую секунду милорд растворился в темноте – и исчез, как по волшебству. Ишрак задержалась, глядя ему вслед. Затем она вошла в дом, ловко перемещаясь от одной тени к другой.
Осторожно закрыв дверь, Ишрак подставила палец под щеколду, чтобы та не скрипнула, и повернулась в сторону кухни. Фрейзе зажмурился, чтобы Ишрак при тусклом свете углей не заметила блеска его глаз. Он даже вздохнул, как будто крепко спал, и тотчас почувствовал, что Ишрак за ним пристально наблюдает. Тишина подсказала ему, что Ишрак внимательно разглядывает его. Фрейзе не шевелился – несмотря на все влечение и симпатию по отношению к Ишрак, ему почему-то стало зябко при мысли о том, что ее темные глаза буравят его лицо, пока ее спутник (или сообщник) тайком ускользнул с постоялого двора в неизвестном направлении.
Застонала первая ступенька. Звук был слабым, не громче обычного треска досок, просыхающих после наводнения. Фрейзе догадался, что Ишрак начала подниматься вверх по лестнице. Вскоре он почувствовал едва заметное дуновение и понял, что Ишрак уже очутилась в спальне.
