- Гарри никогда таким не будет!
- Ну… если в папеньку пойдет…
- Ник, а тебе вообще должно быть стыдно!
- Ты знаешь, наверное, это ужасно, но мне не стыдно. И мы действительно говорим не о твоем сокровище. Мы говорим о совершенно конкретном человеке, который давно умер.
- От мелкого пижонства, самоуверенности, страсти к саморазрушению и отвратительного характера, - ухмыльнулся Кес. – Кстати, их и зовут одинаково.
- А я ведь с ним воевал... – мечтательно произнес Фламель, отхлебнув вина.
- С ним? Или с ним? – усмехнувшись, спросил Кес.
- И с ним, - улыбаясь, ответил Фламель. – И с ним. Такой беспорядок был, как будто не помнишь.
- Не застал. К сожалению. А может, и к счастью. Я в Испании был. Долго.
Хотел бы я знать, что в понятии Кеса – «долго». Если он и рассказывал мне о своей жизни, то никогда не привязывал эти истории ни к месту, ни ко времени. Как-то еще в детстве я попытался выяснить, почему он не называет ни стран, ни эпох. Объяснил он это следующим образом:
- Время и пространство, Севочка, несколько условны, а ты еще так молод, что непременно захочешь заняться классификацией. И это будет большой ошибкой. Природу этого мира изменить нельзя. Во все времена и во всех странах происходит одно и то же. Я и не стремлюсь тебя запутать, но именно то, что ты не можешь привязать мои рассказы к определенному времени и месту, как раз доказывает, что я прав. Ничего не меняется. Всегда и везде все происходит одинаково.
Бессмысленно было его спрашивать.
Я встал с дивана, раскланялся с ними и молча направился к Восточному камину. Зачем им мешать? Пускай развлекаются. Все равно я не понимаю, о чем они говорят.
Впервые эта идиотская «тень» сделала хоть что-то полезное. Только Фэйта нам там и недоставало. Явись он в Ашфорд – вот это бы был номер. Мы и сами-то чуть не утонули.
- Зачем ты ему лицо разбил?
- Да я случайно. Он первым полез. Вот чем хочешь клянусь, Сев, - он первый.
Кто бы сомневался. Фэйт всегда первым лезет.
Разговаривали мы тихо, боясь его разбудить.
- Ты бы хоть обувь с него снял, - устало сказал я, стаскивая с Фэйта ботинки и выливая из них воду. – Посмотри, он совсем замерз.
- Было бы лучше, если бы он в Ашфорд явился?
Айс завернул меня, наверное, во все пледы и одеяла, которые у него нашлись, потому что, проснувшись, я долго в них путался, пока наконец удалось освободиться.
Ну, слава богу! Живой и вполне целый, спит безмятежно в кресле, и ничего с ним не случилось.
Будить?
Не будить?
- Айс, - тихонько позвал я его, не очень надеясь на ответ.
- Не согласен, - четко произнес он, не открывая глаз.
И тогда я пошел домой. Мне еще с Нарси объясняться.
После этой сумасшедшей ночи мне о стольких вещах необходимо было подумать, что я даже не знал, с чего начать. Я не считал себя тщеславным. Тщеславие – это когда человек жаждет публичного признания. Или всеобщего восхищения. А на какое публичное признание и всеобщее восхищение я мог рассчитывать, занимаясь некромантией? Это запрещенный раздел магии.
Пожалуй, я хотел доказать Кесу… Много чего хотел доказать. Ну и что? Это еще не тщеславие. И почему Кес так расстроился, когда я заявил, что хочу найти истину?
Я знаю почему. Кес считает, что истины нет. Но ведь это не может быть правдой. Я никогда в это не поверю. Конечно есть. Иначе зачем мы вообще живем? И мучаемся?
Я думал об этом весь день, а к вечеру отправился к Фэйту. Не то чтобы я ожидал, будто он сможет сказать по этому поводу что-нибудь путное, я прекрасно понимаю, что он идиот, но он наверняка придумает что-нибудь, чего я даже и вообразить не смогу. А это всегда интересно.
И я, конечно, оказался прав. Я всегда прав. Ну, почти.
- Тщеславие? – удивленно переспросил Фэйт. – А кто сказал, что это плохо? Это отлично.
Тоже вариант.
- Что же тут хорошего?
- А что плохого? Тщеславие – это здоровый инстинкт.
- Ты действительно так думаешь?
- Конечно. В меру, естественно. В меру все хорошо. Тщеславие двигает миром. Человек хочет показать себя и чего-то добивается. Это нормально.
- Все, чего я пока добился, приносит одни проблемы. И не только мне.
- А при чем тут ты? Ты в себе, что ли, нашел тщеславие? – засмеялся он.
- Ну… Кес так говорит.
- Что он говорит?
- Он говорит, что я тщеславен, и это основной мой недостаток, и…
- Он тебя обманывает, Айс.
- Ты хочешь сказать, что он не прав? – я невероятно обрадовался, услышав, что Кес тоже может ошибаться, хотя и не особо в это верил.
- Нет. Ты только не обижайся, Айс… но я хочу сказать, что Кес тебе врет.
- Зачем? – я совершенно опешил.
- Я не знаю, какие у вас там отношения, но у меня сложилось такое впечатление, будто он чего-то от тебя хотел, а ты этого не сделал. Он пытается разбудить в тебе тщеславие. Ты явно в чем-то не оправдал его ожиданий. А судя по тому, что ты бы их оправдал, будучи тщеславен хоть немного, он хочет от тебя чего-то не очень презентабельного.
- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - пробормотал я, не узнавая собственного голоса. – Он ничего никогда от меня не хотел. Ты несешь абсолютную чушь. Впрочем, как обычно.
