- Кес, а почему стол не плывет, он же деревянный? – вдруг спросил директор, а я наконец понял, что мне все время казалось неправильным. Стулья, например, тоже деревянные. Во всяком случае, некоторые. Но стоят на полу и не только не плывут, а даже с места не двигаются.
- В этой воде, Альба, ничего не плывет. Она не разрушает, она только поглощает.
Я был почти уверен, что трясет меня просто от холода. Больше-то не с чего. А вода - ледяная.
Так вот и вышло, что Хэллоуин я встречал посреди своей библиотеки. В том зале Ашфорда, в котором Айс устроил склад моих вещей. Сидя на куче какого-то барахла и подсвечивая себе палочкой, я читал «Забытые необратимые проклятья и способы их воспроизведения в современных условиях» 1396 года на французском языке, когда вдруг понял, что у меня совершенно промокли ноги. Посмотрев на пол, я с удивлением обнаружил, что весь зал залит водой. Отбросив книгу, я побежал к выходу и просто остолбенел. Если в зале воды было дюйма два, то по коридору тек быстрый поток, доходивший мне до колен. Держась за стену, я с трудом добрался до лестницы и понял, что на Тревес мне все равно не попасть. Такого я вообще никогда не видел. С верхнего этажа хлестал водопад, а с нижнего бурлящий поток тек вверх. Сталкиваясь на площадке, они образовывали водоворот, и все это с оглушительным ревом выливалось в коридор, из которого я только что пришел.
У них тут что, потоп?.. Тогда почему вода течет вверх?
«Я от души тебе желаю, Фэйт, чтобы текущая вверх вода навсегда осталась самым странным, что ты видел в своей жизни, - с ласково-издевательскими интонациями заявил мне здравый смысл голосом Айса. – Беги отсюда, придурок!»
Я весь озяб, я весь промок,
Пропал весь мой порыв...
Прости мне, Господи, мой заскок,
Но пусть я останусь жив!
Юлий Ким.
Вода хлещет, плыть в ней не получается, Фламель пробовал, Кес подавляет нервные смешки, Хлюп сидит у него на плече и от ужаса даже хлюпать перестал, только поскуливает. Зачем Дамблдор опять взял на руки шипящую оранжевую кошку, которая располосовала ему и второй рукав, я так и не понял. Зато я теперь знаю, отчего свалилась люстра. И оптимизма мне это знание не прибавляет.
Под потолком летает «мана». Во всяком случае, Кес ее так назвал. Сгусток магической силы, которая, теоретически, наполняет и движет наш мир. Чья это мифология, Кес не помнит. Беда в том, что она не просто летает. Она еще издает этот дикий звук, который мы впервые услышали, когда упала люстра. Кес говорит, что это «ирландская песнь поношения». А что такое «ирландская песнь поношения» - знаю даже я.
- Плохо, - тихо сказал Фламель, когда Кес «представил» немного похожую на черное привидение Ману. – Как это она умудрилась в такой неприятный гибрид выродиться?
- Ты у меня спрашиваешь? – раздраженно ответил Кес, одарив меня очень нехорошим взглядом. – Это я тут, что ли, ненавижу все, что движется?
- Кес! – предостерегающе воскликнул Дамблдор.
- Да чего уж там…
Вот что он, значит, обо мне думает. Мало того, что считает меня слабоумным, так еще и… Если эта штука, к тому же наделенная силой Маны, поет нам всем древнюю песнь поношения, то живыми мы все равно отсюда не уйдем.
И что, все это натворил я?..
Да мне плевать!
Плохо соображая, что делаю, я закрыл глаза и спрыгнул в воду.
- Кес, Ману точно можно убрать, - хрипит Фламель, вылавливая меня за шиворот и затаскивая обратно на стол. – В «Аль Азифе» наверняка должно быть. Тогда эта штука станет совершенно безвредна, гибрид - он и есть гибрид.
- Севочка, - ласково говорит мне Кес, глядя при этом очень зло, - ты, если в следующий раз решишь совершать жертвоприношение, хотя бы выясни сначала, будет ли от него толк.
Негодяй! Ничего такого я вовсе не хотел. Просто поскользнулся. Воды-то сколько.
- Кес, где книга? – нервно спрашивает Альбус.
- У меня наверху. Пока Дух Воды не угомонится, не доберемся.
Он так спокойно это говорит, что складывается впечатление, будто Дух Воды буянит здесь периодически.
- А когда он угомонится? – с любопытством интересуется Фламель.
- Это ты у него спроси.
- Я, вообще-то, посмотрел, пока Альбу ждал. Дух Воды – это китайское божество и подчиняется только Царю Богов.
- Каких богов?
- Я так понимаю, что китайских.
- А кто у них там «царь богов»?
Лучше бы я помолчал. Все трое повернулись и уставились на меня, будто я сказал что-то неприличное.
- Ник, как его найти?
- Там три основные религии: даосизм, конфуцианство и буддизм. Сейчас, насколько я знаю, китайцы объединили их в одну религиозную систему. Идеи загробной жизни взяты из буддизма. Индия.
- Будда – это хорошо. Сейчас что-нибудь придумаем, - уверенно заявляет Кес.
- Рано радуешься. Китайцы поклонялись Будде в образе Амитабхи. Это божество, дарующее освобождение всем призывающим его и искренне раскаявшимся. Лично я не вижу среди нас ни одного человека, способного на такой подвиг.
Они опять замолчали и уставились на меня. Как будто ожидая чего-то.
- Что? – выкрикнул я, потеряв терпение.
- Севочка, не мог бы ты раскаиваться побыстрее? А то мы очень замерзли. И не забудь, пожалуйста, что делать это надо искренне.
