Но на самом деле все очень плохо. Таких совпадений не бывает. Совершенно точно. Если к Фэйту пришли с обыском через два часа после того, как Драко рассказал приятелям о тайнике в гостиной, значит… значит, это слышал кто-то еще. Но там ведь никого не было.
И тут я вспомнил, что виденное в думоотводе сразу показалось мне странным. Тогда я решил посмотреть еще раз.
И еще раз.
И еще.
И…
О боже!..
Ну и напились мы с Эйвом в тот вечер. Сказать страшно. Под утро явилась его бабка, обозвала меня «развратником» и забрала внука домой.
А потом пришел Айс.
И стало совсем плохо.
Взявшись за руки, как два законченных придурка, мы пятнадцать раз ходили по слизеринской гостиной и наблюдали, как у Винсента Крэбба рыжеет челка. Винить Драко в том, что он этого не заметил, было невозможно. Я сам с пятого раза внимание обратил. И то только потому, что искал какие-нибудь… несоответствия.
Но предупредить нашего мальчика было необходимо.
И делать это пришлось мне.
Потому что Фэйт, когда понял, как все это произошло, совсем плох стал. Я испугался, что у него удар случится.
- Айс, что в этой вашей школе творится, а?
- Ну…
- Два второкурсника запросто пробираются в слизеринскую гостиную, потом стучат своим родителям…
- Если Поттер настучит родителям и у них возникнет желание с тобой объясняться, то очередным обыском ты не отделаешься, - попытался пошутить я, прекрасно понимая, что сову отцу поторопился отправить Уизли.
- Айс, что им надо от моего сына?
- Они, судя по всему, решили, что Драко и есть Наследник Слизерина. Ты же слышал, о чем они его спрашивали.
- Слышал... Ты это так оставишь?
- А что я могу сделать? Все равно Альбус Поттеру и слова не скажет.
Хорошо.
Недолго осталось.
Айс прав. С окончательно впавшим в маразм Дамблдором говорить не о чем. Достаточно посмотреть, во что он превратил школу.
Значит, сварили оборотное зелье. Вот и понятно теперь, кто мой шкаф распотрошил. Дружно сработали детки. Ни Поттеру, ни Уизли зелья, конечно, не сварить, а Грейнджер не станет красть. Хотя кто ее знает. Поджечь мне мантию у нее наглости вполне хватило. Гриффиндорцы…
Рассуждая таким образом, я дошел до библиотеки и обратился со своими вопросами к мадам Пинс.
- «Сильнодействующие зелья»? Выдавала.
- Когда и кому?
- Сейчас… - она принялась рыться в ящиках своего стола. – Шестого ноября. Гермионе Грейнджер. Гриффиндор.
- Второкурснице?!
- Она принесла разрешение. Вот, пожалуйста.
Я схватил протянутую бумагу, торопясь посмотреть, какой же недоумок подписал девчонке разрешение на эту книгу. Гилдерой Локхарт. Действительно, чего я, собственно, ожидал. Недоумок у нас тут один.
Я убью его.
А Грейнджер так и надо. Будет знать, как в оборотное зелье кошачьи волосы класть, маленькая бестолочь.
Я даже ходил на нее посмотреть, хоть мадам Помфри и ругалась. Уж больно интересно было, как это выглядит, а то я только на картинках видел. Ночью приходил. Днем Поппи не пустила. Сказала, что «у девочки и так шок». Как же. Шок у этой поганки. Ни за что не поверю. Но смотрелась она шикарно. У меня так поднялось настроение, что опять нога разболелась. Правда, несильно.
Нападения в Хогвартсе прекратились почти на четыре месяца, и это сильно осложняло дело. Я даже начал уже анализировать иные пути изгнания из школы этого сумасшедшего старика, но восьмого мая неизвестное чудовище атаковало сразу двух грязнокровок.
Действовать надо было быстро. Как только у них поспеют мандрагоры, о которых рассказывал мне еще зимой Айс, и всех пострадавших вернут в классы, Дамблдора уже не своротить. Так и останется. А пока четыре магглорожденных ребенка лежат окаменевшими в Больничном крыле, можно практически все.
Главное - сделать это дело прямо сегодня. Сейчас. Если понадобится, можно даже вспомнить, кто я такой и как от меня шарахались в Министерстве десять лет назад.
А кое-кто до сих пор шарахается.
После Рождества в Хогвартсе было так спокойно, что самой серьезной проблемой оставался Гилдерой Локхарт. В наших условиях это можно было считать почти идиллией.
Мне всегда представлялось, что переплюнуть в самодовольстве Фэйта практически невозможно. В кои-то веки я оказался неправ.
Все-таки у Фэйта есть мозги. У него даже есть вкус. Наверное. Потому что я не очень в этом разбираюсь, но Кес как-то сказал, что у Малфоя есть стиль.
Хотя у Локхарта стиль был тоже. От его стиля дурно становилось даже студентам, а после того, что этот слабоумный устроил в феврале, наводнив замок розовыми сердечками, и самые стойкие влюбленные дурочки поняли, с чем имеют дело. Учитывая, что все это время в Больничном крыле лежали два окаменевших мальчика, можно смело сказать, что остаток зимы и почти всю весну мы провели вполне безмятежно.
