Планы Фэйта так и остались для меня загадкой. Я даже не знаю, как он собрался обеспечить взрывы. Он было сунулся ко мне пару дней назад, но все, что я предложил, ему не понравились, и, раскритиковав мое «занудство», Фэйт отправился советоваться… с Кесом. Вот уж не ожидал. Я не знаю, о чем они там говорили, но оба выглядели вполне удовлетворенными результатом беседы.
Мне все это неприятно. Я чувствую себя страусом, спрятавшим голову в песок. Мысль о том, что с Эс и ее детьми может что-нибудь случится по моей вине, привела меня в ужас изначально. И с каждым днем становится только хуже. А я-то считал Фэйта паникером. Если бы не его безграничная самоуверенность, я не знаю, что бы со мной было.
Я даже не знаю, как Фэйт собрался обезвредить Лестранга. Он только предупредил, чтобы я отравил семерых. Руди по обыкновению, вид имеет довольно мрачный. Может, они с Фэйтом уже договорились…
Кес - просто гений. Я уж там не знаю, чему он Айса столько лет учит, но точно знаю, что Айсу до него - как до неба. Кес дал мне восемь бочек с черным порошком. У них в Ашфорде таких бочек полно. Порошок называется... забыл, как называется, но пахнет премерзко. Кес сказал, что если в эту бочку засунуть обыкновенную веревку, а другой конец поджечь, то взрыв будет невероятной силы. Надо только быстренько отбегать на максимально возможное расстояние, а еще лучше аппарировать. Никакая магия не нужна. Разве только чтоб веревку поджечь.
Кеса даже не обидело мое недоверие. Он посмеялся. Предложил мне прогуляться в лес и проверить. Я согласился. Во-первых, интересно было, а, во-вторых, надо же точно убедиться, что все получится. И так одни неприятности…
Взрыв мы получили просто шикарный. Кес сказал, что по две бочки хватит на дом, и на издательство, а на магазин нужно четыре.
Теперь все очень просто. К половине третьего исполнители расходятся по объектам. Устанавливают эти бочки и поджигают веревки. В два пятьдесят они засыпают. Айс твердо обещал. Веревки очень длинные. Гореть будут долго. Аппарацию нашим «смертникам» я разрешил в два пятьдесят пять. Уже должны уснуть.
Кроме черного порошка, Кес дал мне что-то очень странное… Жидкость в железных емкостях с чудовищным запахом. Велел этим кошмаром залить все поверхности внутри объектов. Строго настрого приказал самому мне к этой деятельности даже близко не подходить и Айса не подпускать. Мог и не уточнять. Ни один нормальный человек, который хоть раз это понюхал, по доброй воле никогда больше близко не подойдет.
И Айса не пущу. Он и так ненормальный.
Восьмое октября. Два часа утра. Расходимся. Насколько я понял, они должны еще взять сложенные в магазине «подручные средства», потом отправиться с ними в издательство и к Эс домой. Руди остается с нами, а Долохову Фэйт предложил присоединиться к команде, взрывающей дом. Если кто-нибудь из них успеет обнаружить отсутствие жильцов, то они по определению кинутся к Фэйту с докладом. Тогда мы их просто заавадим и обратно в дом левитируем. Так Фэйт сказал. Я не спорил. Ему виднее.
Но мне это все не нравится. Слишком просто. Так не бывает. Фэйт нарвался уже дважды: перепутал дату и получил проверяющих, с которыми еще неизвестно, что станем делать. Потому что Долохов-то уже в доме, а Лестранг с нами на улице стоит. И что дальше? Куда его девать?
Еще через пять минут стало ясно, что Фэйт нарвался не дважды, а трижды. Потому что пошел дождь. И сильный. Просто-таки ливень.
Вот только дождя мне и не хватало. Кес сказал, что это не помешает, если ту жидкость с ужасным запахом использовать в большом количестве. Так что не страшно. Но противно безмерно.
Мы стоим втроем под дождем и напряженно вглядываемся в темную улицу. Долохов давно в доме. Двое исполнителей тоже. Я попросил Руди отвлекать Айса. Во-первых, потому что Айс очень волнуется, а, во-вторых, чтобы он не видел, как я показывал Долохову, какой дом надо взорвать. Зачем Айса заранее расстраивать.
С громким хлопком посреди улицы аппарирует Белл. Морщится от дождя, оглядывает меня с ног до головы, потом одним прыжком оказывается рядом с мирно беседующими Руди и Айсом. Как же она красиво злится! Очень я люблю на это смотреть. Когда не на меня злится.
- Руди, - говорит она, повисая на Лестранге и всхлипывая, - ты должен пойти со мной. Мне очень плохо!
И наша актриса начинает неторопливо оседать на мокрый асфальт. Вот зараза. Ей даже лень было придумать что-нибудь поинтереснее. Я бы обязательно придумал.
Но для Руди явно достаточно. Он подхватывает ее, растерянно переводя взгляд с меня на Айса и обратно.
- Иди, старик, - бодро говорю я ему. – Отведи благоверную домой и возвращайся. Шефу скажем, что ты с нами был. Не волнуйся, тут все свои.
Последнюю фразу я говорю, глядя на Айса совершенно зверским взглядом, пытаясь таким образом объяснить ему, чтобы помалкивал. Он понял. Довольно быстро понял, учитывая ту странную заторможенность, в которой он пребывает все последние дни.
Руди молча аппарировал с так и «не пришедшей в сознание» Белл на руках, и мы остались вдвоем. Все. Теперь почти все. Только ждать.
