Так мы и сделали. Убивать там, естественно, было некого, но Шеф так расстроился от того, что его «проверяющий» никак в себя прийти не может, что даже не послал с нами никого.
Только я не понял, зачем Фэйт сначала соседний дом взрывал. Наверное, все-таки перепутал. Просто ему признаться в этом стыдно. Идиот. Чудо, что все получилось. Просто чудо.
Бойтесь первого движения души, потому что
оно, обыкновенно, самое благородное.
Шарль Морис Талейран
На доме я только семнадцать процентов сделал. Плохо, конечно. Но все равно приятно. Когда времени совсем нет, очень сложно работать.
Пришлось у Кеса еще две бочки просить. Ту пакость вонючую я брать не стал. Ну ее. Дождь все равно кончился.
А Долохова я прикрыл. Даже не знаю, зачем. Он и не отрицал ничего. Как очнулся, только посмотрел на меня странно-странно, я бы сказал, задумчиво, и головой покачал. Очень неприятно. Не знаю, почему... У него такой вид был… обреченный. Вот если бы он стал отрицать, что сам все перепутал, скандалить, или нас с Айсом обвинять, то мы бы его в два счета завалили. А так… Ну, я и сказал Шефу, что дома были как две капли воды похожи и ошибиться можно было запросто. А два уничтоженных дома с магглами – это же лучше, чем один. Все же хорошо кончилось.
Зачем Фэйт стал оправдывать этого придурка, на которого мое зелье вовремя не подействовало, я так и не понял. Хотя… Теперь у него еще один должник появился. Фэйт это любит.
Пятый курс. Гриффиндор и Слизерин. Я специально заставил Дамблдора мой факультет с Гриффами в паре поставить. Мне так удобнее. Ненавижу Гриффиндор. Отравить нельзя, так хоть разряжаюсь, и «змееныши» мои разряжаются... вполне успешно, надо сказать. Но не сегодня. Контрольная работа. Три часа могу в тишине размышлять о вчерашнем дне. Списывают со страшной силой. Ну и пусть. Мне бы их проблем. В конце все равно у гриффиндорцев все поотбираю. И на отработку придут как миленькие. Пускай пока списывают. Думают, не вижу. Ха! Да я чувствую. И страх, и обман их шкодливый.
Эс прислала сову. Все в порядке. Остался только один вопрос, который меня беспокоит. И сильно. Как-то за волнениями последней недели я его проглядел. А вопрос-то очень важный.
Ведь Фэйт купил у Босиани все, что мы вчера взорвали. И ничего не говорит мне по этому поводу. Я, правда, особо не разбираюсь, даже совсем не разбираюсь, если честно. Но деньги есть деньги. Надо поговорить с Кесом. Это неправильно. Вот уж не ожидал от Фэйта такого бескорыстного жеста. Мне всегда казалось, что он несколько меркантилен. Неужели помнит, сколько Эс ему шоколада присылала...
Может и помнит, только от этого ничего не меняется. Фэйт, конечно, «родственник», сам о том не подозревая даже, но таких подарков мне не надо.
Реакция Кеса откровенно удивила:
- Он выдвигает претензии?
- Нет, конечно!
- Ты хочешь сказать, что сам додумался?
- Ну... да... Я не прав?
- Севочка, ты прелесть! Ты был бы прав в любом другом случае. Но не в этом. Я тебя уверяю, что он не остался в убытке. Это даже смешно, честное слово.
- Кес, ты уверен?
- Абсолютно. Не волнуйся.
Фэйта я спрашивать не стал. Кесу можно верить.
Мы в такие шагали дали, что не очень-то и дойдешь.
Мы в засаде годами ждали, невзирая на снег и дождь.
Мы в воде ледяной не плачем, и в огне почти не горим -
Мы охотники за удачей, птицей цвета ультрамарин.
История занудно-террористическая, о том, как бывает полезно успеть подвести итоги, пока итоги не подвели вас. И о Фортуне. Слепой, глухой и кривобокой.
*опыт креста (лат.) Так Фрэнсис Бэкон называл решающий эксперимент, определяющий направление дальнейшего поиска. (А вовсе не то, что некоторые могли подумать).
Очень давно, еще в школе, Айс говорил мне, что мания величия и мания преследования друг без друга не живут. Помнится, я даже был согласен. Теоретически.
Теперь я имею удовольствие наблюдать это в действии. Повелитель спятил. Целиком и полностью. В самом что ни на есть медицинском смысле этого слова. Целыми днями сидит запершись, никого особо не подпускает, в том числе и меня. Да я и не рвусь, если честно... Оно мне надо?
