Охранники Джулиана не стали сопротивляться, увидев нас. Должно быть, среди них быстро распространился слух, что он больше не главный. В лаборатории царил хаос, а работающие там люди были сбиты с толку и напуганы. Хорошо. Пусть они для разнообразия побоятся. Будь моя воля, каждый из них оказался бы в тюремной камере.
Мы вошли на хирургический этаж, и Ронан отправился проверить наличие охраны, пока мама и я направились в зону наблюдения. Первым человеком, с которым я столкнулась, была Обри — учёный, с которой у меня случилась стычка на второй день здесь.
— Что ты здесь делаешь? — она схватила меня за запястье и крикнула: — Охрана.
Я развернула её и заломила ей руку за спину, пока она не застонала от боли. Заметив неподалеку клетку, я втолкнула её внутрь и захлопнула дверцу, которая автоматически закрылась.
— Привыкай к виду, — я наклонилась и заглянула ей в глаза. — Кстати, ты была права насчёт импов.
— Импы? — спросила мама, когда я выпрямилась.
— Я расскажу тебе об этом позже.
Я поспешила в комнаты наблюдения. В первой из них находился золотоволосый оборотень, который, должно быть, был Брайсом, волком из Монтаны. Он был привязан к кровати с подключенным к нему кардиомонитором. Вторая комната была пуста. В третьей была Саммер.
— Саммер.
Я подбежала к кровати. Её шерсть была тусклой, и она сильно похудела. На ней было так много проводов и трубок, что я боялась к ней прикоснуться.
— Она плохо выглядит, мам.
— Дай мне взглянуть на неё.
Мама обошла меня и положила руку на плечо Саммер. Она нахмурилась, и на её лице появилось беспокойство.
— Кто вы такие? — спросил худой мужчина лет тридцати с небольшим, с залысинами и осунувшимся лицом. — Что вы делаете с моим экземпляром?
Я прижала его за горло к стене раньше, чем он успел моргнуть.
— Она не экземпляр, ты, никчемный кусок мусора.
Лицо мужчины покраснело, когда он схватил меня за запястье обеими руками. Он пнул меня в голень, и я приподняла его, пока его ноги не повисли в воздухе.
— Что ты с ней сделал? — закричала я ему в лицо.
Какой-то аппарат начал быстро пищать. Я посмотрела на Саммер, когда раздался сигнал тревоги из другого аппарата. Я отпустила мужчину и бросилась к кровати. Кардиомонитор издал непрерывный пронзительный сигнал.
Мама положила свои сияющие руки на грудь Саммер и вдохнула в неё магию. Я коснулась головы Саммер и почувствовала, как её жизненная сила угасает.
Меня охватил страх.
— Она не может умереть.
Лицо мамы было исполнено решимости.
— Не в мою смену.
Я прижала руки к бокам Саммер и направила свою магию в её хрупкое тело. Могущественная магия мамы воздействовала на сердце и лёгкие Саммер, а я использовала свою, чтобы исцелить другие её органы, повреждённые в результате многомесячного воздействия серебра и всего того, что эти ублюдки с ней сделали.
Прошла вечность, прежде чем сердце и лёгкие Саммер снова начали работать самостоятельно. Мы с мамой продолжали лечить её ослабленное тело, восстанавливая повреждённые хирургией ткани организма, которые не зажили должным образом из-за воздействия серебра.
Мама отозвала свою магию и улыбнулась.
— С Саммер всё будет хорошо.
Я прерывисто вздохнула и погладила Саммер по голове.
— Мне следовало приложить больше усилий, чтобы добраться до неё, когда мы сбежали. Я оставила её здесь с этими людьми.
— Ты не виновата в этом, — строго сказал Ронан, подходя и обнимая меня за плечи. — Даже если бы ты добралась до неё, она была слишком слаба, чтобы бежать. Мы едва не погибли, пытаясь убежать от преследующих нас людей.
Моя мать перестала отцеплять аппараты и посмотрела на нас.
— Ты чуть не умерла?
— Они стреляли в Ронана серебряными пулями, когда он прикрывал меня от их дротиков с транквилизатором, — сказала я.
— Она спасла мне жизнь, — сказал ей Ронан.
Я улыбнулась ему.
— А ты спас мою жизнь.
— Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти, — сказала мама Ронану. — Я также очень благодарна, что ты был с Дэни.
Он притянул меня ближе.
— Я тоже.
Мы оторвались друг от друга, когда из коридора донесся громкий шум и мужской голос крикнул:
— Где она? Где моя дочь?
Дядя Питер и тетя Шеннон вбежали в комнату и застыли на месте, увидев Саммер. Они выглядели изможденными и старше своих сорока лет, а их глаза наполнились слезами, когда они подошли к ней.
— О, моя малышка, — тётя Шеннон погладила Саммер по лицу дрожащей рукой. — Мама здесь.
Дядя Питер повернулся к моей матери.
— Она?..
— С ней всё будет в порядке, — заверила его мама. — Её тело пострадало от воздействия серебра. Мы с Дэни залечили повреждения, но она всё ещё очень слаба.
Саммер тихо застонала. Я поспешно обошла кровать и встала рядом с её родителями, когда она открыла глаза.
— Саммер, это мама, — нежно сказала тетя Шеннон, но Саммер никак не отреагировала на её голос.
Она смотрела сквозь нас, как будто нас там не было.
Дядя Питер понизил голос:
— Что с ней не так?
Мама положила ладонь на его руку и тихо заговорила:
— Она пережила чрезвычайно травмирующий опыт, как физический, так и психологический. Ей нужно время, чтобы прийти в себя.
