Обернувшись, я с удивлением обнаружила, что мы больше не были одни. В какой-то момент во время нашего поединка вошли мой отец и дядя Хамид и заняли места у двери. Папины глаза, которые так долго были полны беспокойства, наполнились гордостью и надеждой.
— Это был меч, — пробормотала я, поднимая его.
Тетя Джордан подошла и встала рядом со мной.
— В битве побеждает воин, а не оружие. Тристан однажды сказал мне это, так что ты знаешь, что это правда.
Дядя Хамид кивнул.
— Она права. Нужно нечто большее, чем просто огромный меч, чтобы продержаться против Джордан в течение часа.
— Прекрати. Ты заставляешь меня краснеть.
Она приложила руку к щеке, когда мы подошли к ним.
— Рад тебя видеть, Джордан, — сказал папа. — Как долго вы пробудете здесь?
— Три недели или пока Совет не обнаружит, что мы не отправились в Японию, как намеревались, — она вложила меч в ножны. — Совет не обрадовался, когда мы сказали, что нас не будет шесть месяцев.
Дядя Хамид улыбнулся ей.
— Джордан напомнила им, что есть много других воинов, которые были бы счастливы работать на них.
У меня внутри всё сжалось от обожающего взгляда, который он бросил на неё, и я отвела глаза, чтобы не видеть того, чего у меня никогда не будет.
Мне стало стыдно. Я не могла ожидать, что люди будут скрывать свою любовь друг к другу, потому что это огорчало меня.
Папа усмехнулся и встал.
— Уверен, Тристан будет прикрывать вас, сколько сможет.
— Мы слышали о вашем расследовании, — сказала тетя Джордан, когда мы покидали арену. — Дайте нам знать, если мы сможем помочь, пока мы здесь.
Папа бросил на неё благодарный взгляд.
— Я приму это к сведению.
— Как поживают Питер и Шеннон? — спросила она, пока мы шли к озеру.
День клонился к вечеру, и уже смеркалось.
— Настолько хорошо, насколько можно было ожидать, — сказал папа. — Им трудно оставаться в стороне, пока мы ищем Саммер, но у них нет наших ресурсов и технологий. Они знают, что мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы найти её.
Тетя Джордан мрачно кивнула.
— Насколько продвинулись в расследовании?
— Мы присматриваемся к «Каладриус Фармасьютиклс» и их генеральному директору, но пока они чисты. Слишком чисты. Никто не получает того, чего он достиг, не имея секретов, которые нужно скрывать.
— Ты заслал кого-нибудь внутрь? — спросил дядя Хамид.
— Да, и пока всё идет как по маслу. Но интуиция подсказывает мне, что мы на правильном пути. Я попросил лабораторию в Весторне провести реинжиниринг препаратов, разработанных «Каладриус». Я хочу знать, есть ли что-нибудь в этих лекарствах, о чем они не сообщили FDA4.
Я задрожала, но не от холода. С тех пор, как папа впервые упомянул о своих подозрениях относительно «Каладриус», я старалась не думать о последствиях. Если они проводили эксперименты на демонах для создания лекарств, они без колебаний распространили бы свои исследования на оборотней и других существ.
Губы тёти Джордан сложились в букву «О».
— Что ты будешь делать, если Валстром найдёт то, что ты ищешь?
Я посмотрела на папу. Это был хороший вопрос. Большинство задержанных нами людей были коллекционерами или теми, кто работал на чёрном рынке. Мы передали этих людей правительству, которое создало секретное агентство для решения подобных ситуаций. «Каладриус» была известной компанией, а Джулиан Кросс достиг статуса знаменитости. Любой намёк на правительственное расследование в отношении него или его компании попал бы во все новости, а мы не могли допустить, чтобы общественность узнала о существовании демонов и оборотней.
Папа поджал губы.
— Любые незаконные исследования проводятся в где-то другом месте. Мы не можем раскрывать свои карты, пока не найдём эту лабораторию, иначе рискуем, что они перенесут её в другое место. Тристан и остальные члены Совета решают, как лучше поступить с общественным аспектом, когда мы сделаем свой ход.
— Я иду с тобой, — сказала я твёрдым голосом. — Я знаю, ты скажешь, что это слишком опасно, но если в «Каладриус» будет Саммер, я хочу быть рядом с ней. И если она мертва, мне нужно…
— Ты будешь там. Я обещаю, — сказал он.
— Если ты собираешься присоединиться к ударной группе, тебе нужно быть готовой, — тетя Джордан обняла меня за плечи. — Я собираюсь научить тебя всему, что знаю сама.
* * *
— Я не могу, — воскликнула я, опустив руки по швам.
Мама, стоявшая в трёх метрах от меня на замерзшем озере, одарила меня одной из своих всегдашних терпеливых улыбок.
— Ты пытаешься навязать это. Почувствуй магию и позволь ей произойти естественно.
Я сделала нерешительную попытку.
— Я ничего не чувствую.
Это была ложь. Правда заключалась в том, что я испытывала слишком сильные чувства. Слишком много тоски, слишком много одиночества, слишком много боли. Дедушка говорил, что связь выходит за пределы физического и эмоционального уровней, недоступных пониманию наших старейших учёных. Это была не просто связь между двумя Мори, это была связь между двумя душами. Разрыв этой связи нёс глубокую душевную рану, которая могла затянуться только тогда, когда связь распадалась. Чем крепче связь, тем глубже боль и тем дольше она не проходит.
