«16 января. Может и не шестнадцатое вовсе, да и дьявол с этими числами, какая в том разница?! Отмечу благодарностью Фалко, ведь это он меня мысли научил в буквы обращать, а буквы записывать!.. Ну так и запишу сейчас — уж столько то на душе накипело, что, кажется всю жизнь бы и выплеснул в эти буквы…
…
Ну, все довольно этих чувство излияний! Однако, как же можно остановиться?! Не могу забыть той девы с золотыми волосами — я жажду владеть ею так же, как и всем миром!..
Но, ведь, в этом нет ничего постыдного, это не какая-то животная страсть! Если бы это была животная страсть, так я бы давно набросился на какую-нибудь горожанку; но я не животное, не подлец, а личность! Я Человек! И я горжусь тем, что я Человек, и я жажду обладать Девой Златовласой, как солнце обладает землею! Изливать и на нее, и на всех-всех свои благодатные лучи! Чтобы благодаря мне все взрастало! Я Человек, Я Бог, Я Светило — я могу все!..
Так какого же дьявола, Я, вырвавшись из рудников, еще не свободен?! Даже и любовью владеть не могу!.. Дайте мне власть! Я требую Любви и Власти, потому что Я свободный Человек, Я горжусь этим и требую! Я Ринэм!..
…
…
20 января. Дьявол и преисподняя — опять бессонная ночь! Нет, нет — совершенно не могу спать! Я жажду владеть миром, а вынужден прозябать в этом ничтожном, тошном замке! За что меня в эту клеть посадили?! Ничтожества!.. О, как же болит голова!.. Опять стучали — Хэм — я ему велел убираться! Что он может, да кто он такой, жалкий коротышка?! Ничего он не может, а значит — он ничтожество! Так какого же дьявола ему здесь надо!..
…
Ладно, хватит браниться — столько уже страниц этой бранью исписал; но что же мне остается, как не бранится, и не жечь себя — ежесекундно не жечь неисполнимыми мечтами?!.. Как же мучительно тянуться эти мгновенья без действия… Как иным, наверное, легко проживать эти мгновенья — обманывать, тешить себя, что, когда они ничего не делаю — они живут, они, при этом, люди. А я так не могу! Я же Человек, я же Живу, у Меня душа есть; и так уж столько лет юности моей потеряно было, а тут еще эти мгновенья бесцельные в этой клети проходят! У меня же душа, а в душе пламень — душа, как солнце! А Солнце, даже когда оно за горизонт уходит — разве оно тухнет?! Разве можно Солнце в какой-то городок, в какую-то комнатку, среди стен заключить?!.. Ну, и что же мне делать теперь — опять, как помешенному по городу бегать — все без цели, по клетке этой проклятой метаться?!.. Простора, силы, любви…
…
…
23 января…Сегодня больше, чем во все предшествующие дни исписал, и все остановиться никак не могу… А потому что, так, за письмом, еще как-то можно это заключение переносить, ну, а иначе — совсем с ума сойду! За окном ночь — завтра седьмой день… Или он уже наступил?!.. Кажется, у меня бред — все тело, вся душа — все, все во мне так и горит, так и пышет… жжет, жжет, жжет — да когда же это кончится, да будет ли вообще когда-нибудь у этой муки… Нет, не то ты пишешь… Ну же, соберись — пусть в глазах уже все чернеет, а ты, все равно, соберись, и записывай эти свои мысли!
Узнай эти, окружающие меня, чего на самом деле жду, так, ведь, станут отговаривать! Но что они мне могут предложить?! Ведь, все окружающие меня, почитай уже мертвые! Они же в агонии бьются! За городскими воротами волчьи стаи собираются, и уже выйти нельзя — они ж сразу растерзают! И их все больше собираются, там, глядишь, и соберутся в такую стаю, что и на приступ пойдут — как-нибудь по этим стенам взберутся и… Уж это то горстка ничего против них сделать не сможет. Так как же они меня успокаивать станут? Быть может, скажут — лучше смерть принять, чем силу у тьмы! Ну, вот пускай они смерть и принимают — трусы! А я Человек! И не испугает меня никакая тьма… Не испугает!..
И дева то у меня из головы не идет! Вот медальон предо мною!.. Я же жажду, чтобы она меня любила, так почему же это не свершается?!.. ЛЮБВИ!!!..
Кажется у меня помутнение было, как завыл я это: „ЛЮБВИ!!!“ — так и померкло у меня в глазах то, вот и очнулся — лежал, уткнувшись в этот дневник. А тут еще из носа кровь — вся страница в ней перепачкалось; лучше уж сразу переверну…»
