Однажды утром проснулся Варрата мрачный-мрачный, ибо во сне видел он что-то необычайно важное, но вот что — никак не мог вспомнить. Так и билось так и жглось его молодецкое сердце, выбежал он из дому, и весь день по городу ходил, чувствуя, что должен встретиться с судьбою. С судьбою он встретился уже в сумерках, когда вышел на какую-то маленькую площадь. Увидел он, будто один человек тащит женщину, а та вопит — возмутилось его сердце, бросился он к тому человеку, да одним ударом в висок и убил его. На самом то деле, и не думал Варрата убивать, а все как-то само собою вышло. Тогда же разом и вспомнил он свой сон.
Во сне том было, будто он, Варрата, выйдет ночью на эту самую площадь, и увидит, как усталый охотник тащит связанную, но с великой силой вырывающуюся белую волчицу. Варрата подойдет к нему, как раз в то мгновенье, когда волчица так извернется, что высвободит от кляпа свою пасть, и вцепиться охотнику возле горла — в последнее мгновенье подоспеет Варрата, и вместе одолеют они волчицу. Охотник назовет его своим братом, и отведет его во дворец, где и выяснится, что он никто иной, как государев сын, и они уж будут неразлучными друзьями, и вместе совершат великие завоевания, которые прославят их имена в веках.
Глянул теперь Варрата, и увидел, что вовсе не девушку, а белую волчицу тащил убитый, а она теперь стояла перед ним, и смотрела полным ненависти взглядом.
— Ну, Варрата, из-за твоего отца мои детеныши три дня мерзли, а потом умерли страшной голодной смертью, он и не подумал по следам моим найти пещеру — я бы простила свою смерть, если бы он их отогрел, но, раз в его сердце не было жалости к моим детенышем, так я не знаю жалости и к его…
Только она сказала так, как налетел порыв снежного ветра, волчица завыла и улетела вместе с ветром. Тут же подбежали воины — скрутили, связали Варрату-убийцу, и потащили его в темницу. Юноша даже и не сопротивлялся — а по щекам его, впервые с младенчества, слезы катились.
В ту ночь, когда приснился вещий сон Варрате, таинственное виденье посетило и брата близнеца его Укарра. И он утром проснулся в величайшей тревоге, но, сколько не пытался вспомнить ночное виденье — ничего у него не выходило. Так же как и воинственному брату его, не сиделось этому ловкому, пылкому юноше дома, и он с утра отправился в горы, и веровал, что в этот день непременно со судьбою своей встретится. Бродил он до позднего вечера, и так никого не встретил, и даже не одного звериного следа — словно бы вымерли в тот день горы. Уже в потемках, услышал Укарр какие-то крики, а тут и огни замелькали; понял он — на него идет охота. Так и есть — видит, бежит щелкает клыками волкодав, а впереди — несется белоснежная волчица, такая огромная, что никакой волкодав ей нестрашен.
Никогда не знала промаха стрела Укарра, вот и теперь — вошла волчице точно в глаз, и пала она бездыханная. Подбежал к ней радостный Укарр, склонился и видит: то не волчица, а дева прекрасная лежит, с коня своего белоснежного павшая, а стрела его из ока торчит, насквозь голову ее пробив. Волчица же белая рядом, вместо волкодава стоит…
Тогда и вспомнил свой сон Укарр:
Во сне том было, будто повстречается он Укарр с то же самую охотой, и увидит, что один из коней, испугавшись волчицы унесет свою прекрасную наездницу, вот и запустит Укарр свою меткую стрелу, избавит Деву, от верной гибели, а, когда та сойдет с коня, то окажется дочерью государя, и первого же взгляда полюбят они друг друга, по возвращении же сыграют свадьбу, и будут жить долго и счастливо, неся добро и славу своим подданным.
Волчица посмотрела на него с ненавистью, и сказала тоже, что и Варрате, после чего, слившись с ледяным ветром, взвыла, и улетел во мрак ночи. Укарра тут же схватили, но он и не сопротивлялся, так как был поглощен своим горем, и испытывал такие муки, страшнее которых пришлось ему пережить только в следующие три года.
Тогдашний правитель, потеряв в одну ночь единственную дочь и единственного сына — в ту же ночь поседел, а на следующий день, сверкая красными глазами, повелел предать братьев самым страшным мученьям, и растянуть это так долго, как только можно было. Дети волчицы мучались три дня, палачи растянули их муки, равных которым не видели эти горы, на три года. Братья умерли обезумевшими, потерявшими человеческий облик. Никто не пожалел их, ибо и отец и мать давно отреклись от них…
По истечении еще трех лет, пришла в покои седого короля, древняя и страшная старуха в белом одеянии, рассказала все, захохотала, а как бросились к ней стражники, так обратилась белой волчицей, многим глотки перегрызла, а затем — порывом ветра обратилась, окно выбила, к Серым горам устремилась…
