- Так вы хотите нового? Хорошо, скажу и это, - Сайд достал из нагрудного кармана бешмета сложенный вчетверо листочек и заглянул в него. - Я не буду перечислять копейки. Государственный налог - восемьсот рублей. Налог на общественные нужды аула - 120 рублей. Хороших дорог на территории Гати-юрта, мостов и чистой воды в ауле вы хотите, но тратиться на это не желаете. Военный налог - 200 рублей. Если каждый аул не будет платить налоги, вы представляете, какая набирается сумма? Если вы не будете платить, как же власти будут содержать войска в Чечне?
- Пускай забирают тогда эти войска в свою Россию. Мы не приглашали их сюда, - крикнул стоящий впереди худой, бедно одетый старик небольшого роста.
- Янарка, если бы войска пришли сюда по нашему приглашению или просто в гости, они давно ушли бы. И в первую очередь из твоего двора, где нет муки даже в одну гильзу. Они без спросу явились к нам, и не уйдут по нашему желанию. Далее, за освобождение от службы в армии мы должны выплатить налог в 900 рублей. Вы отказываетесь идти в солдаты, потому что там кормят свининой, приходится спать под одной крышей с неверными, есть приготовленную ими пищу, но и платить не хотите за освобождение от этой повинности. Или платите государственный налог, или идите на японскую войну. Тому, кто идет туда на один год, власти платят 240 рублей. Это цена среднего хозяйства. Скоро год, как воюют Эламурза Арсамирзаев и Магомед Арзуев. Правда, Солта Солтханов вернулся, потеряв руку, зато он получил деньги. С сотворения мира людей забирают на войны, их калечат и убивают, причем, заметьте, им за это до сих пор никто не платил. Разве не бесплатно мы шли на турецкую войну? Мы уходили туда вчетвером, вернулись же только трое. Асхаб Хортаев принял там смерть, Солтха Сатуев потерял руку. Да, война такая вещь. Или идите на войну, или дайте деньги, чтобы властям было чем платить тем, кто воюет. И последнее. В прошлом месяце в Червленной украли двух лошадей. Их следы ведут в наш аул. Цена лошадей 200 рублей. Вы до сих пор не выплатили и эти деньги...
- Это ложный след! Все это придумали, чтобы содрать с нас деньги!
- В нашем ауле нет воров!
- Даже будь здесь воры, они не стали бы подставлять свой аул. Это сделали не наши люди.
- Будь прокляты предки тех до седьмого колена, кто это сделал!
- Тихо, люди! - крикнул Сайд, подняв обе руки. - Доша, ты сказал, что в нашем ауле нет воров. Тогда кто же стоящий рядом с тобой Хомсурка? Святой? А вон стоит Мудар, этот, наверное, ангел? На какие деньги он пьет? Разве не Хомсурка угоняет скот у затеречных казаков и ногайцев? На какие деньги он купил добротного коня и превосходное оружие? Если в течение трех месяцев аул не выплатит долги в окружную казну в сумме 2500 рублей плюс 200 рублей за кражу червленских лошадей, то с ранней весной сюда прибудут стражники и солдаты, унесут всю утварь из саклей, вдобавок кое-кого сошлют в Сибирь. Таков приказ полковника. Он говорит, что вы против царя, что гатиюртовцы отказываются повиноваться своим старшине и старейшинам, и что это бунт. Более того, полковник узнал, что Зелимхан со своей шайкой провел ночь в нашем ауле. Я вам прямо говорю, Доша, Хомсурка, не водите сюда абреков и воров, иначе вы навлечете беду на этот аул. Полковник говорит, что если такое повторится еще раз, он определит на постой в Гати-юрт казачью сотню. Тогда придется кормить их самих и их лошадей. Более того, вы прекрасно знаете, что чеченцам запрещено носить оружие, однако даже сюда все вы явились вооруженными. Зачем вам таскать с собой оружие? С кем вы собираетесь воевать? Или кто собирается воевать с вами? Как бы это оружие не принесло вам беды. У вас не только отберут его, да еще наложат огромный штраф, да кое-кого угонят в Сибирь, а оттуда редко кто возвращается...
- Полковник, который сидит в Ведено, никогда ничего не узнает, если вы не будете доносить!
- У чеченцев должны быть те же права, что и у казаков. Мы с ними живем не только в одном государстве, но и по соседству. Чеченцам запрещают ношение оружия, казакам же не только разрешают, но и выдают бесплатно тем, у кого его нет!
- Да не шумите вы так, люди! - подняв посох, крикнул старик в чалме. - Вы что же, думаете, это Сайд выдает разрешение на ношение оружия? Он лишь передает вам слова полковника. Если вы с чем-то не согласны, идите в Ведено и орите на полковника. Что вы за люди такие? Где ваша воспитанность? Дайте человеку высказаться!
- Тихо, люди, тихо, - спокойно сказал старик, сидевший впереди. - Вы выскажетесь потом. А ты продолжай, Сайд.
Старики с недовольным видом слушали речь старшины.
- Мне нечего больше сказать. Сколько бы я ни говорил, здесь никто не хочет слушать. Я попрошу полковника, чтобы он освободил меня от этой должности и назначил другого старшину. В ауле много людей, способных занять этот пост. Хомсурка, Янарка, Доша, Баштиг. Для Гати-юрта сойдет и Мудар. Они позаботятся об ауле.
Обиженные слова Сайда не только не успокоили собравшихся, а наоборот, еще больше взбудоражили.
- Ты что, считаешь меня хуже себя?
- Мы сами выберем старшину.
