Не всегда получается убивать тихо, поскольку чем серьезнее противник, тем важнее напасть внезапно. А дверь, даже если открылась легко, могла предательски скрипнуть. Быстрый штурм – ключ к победе.
Глубоко вдохнув, Шао Цзюнь резко распахнула дверь. Она уже собралась ворваться внутрь, как вдруг перед глазами что-то сверкнуло. В рубке горела лампа, а вот в каюте нет…
«Меч!» – пронеслась мысль в голове девушки.
Спасла ее выбитая дверь, которая задела человека внутри. Ассасин чудом уклонилась, но стояла в проеме и не могла уйти в сторону – оставалось лишь отступать. Нападавший рассчитывал именно на это, целясь прямо в сердце, однако удар дверью изменил траекторию движения меча – тот рассек воздух. Тут же клинок занесла Шао Цзюнь, делая ставку на точность, а не силу. Ее взбесило, что на нее неожиданно напали, и она несколько раз яростно уколола темноту. Раздался истошный вопль. Для тиду голос звучал грубовато.
Тут девушку осенило: «Засада! В темноте есть еще люди. Если бы я вошла, меня зарубили бы толпой!»
Вдруг в лицо ей ударил свет, похожий на вспышку молнии. Бывшая наложница подняла руку, прикрывая глаза. Именно в этот момент вокруг ее правого запястья обмотался линь[81], очень похожий на веревку от шэнбяо. Она попыталась перехватить меч левой рукой, но и ту вывели из строя тем же способом. Тросы дернулись – руки девушки разлетелись в разные стороны. Клинок со звоном упал на пол. Шао Цзюнь корила себя: «Я пренебрегла советом наставника – недооценила противника и вот угодила в ловушку! Решила, будто старик Юн не будет ждать меня здесь…»
Внезапно яркий свет исчез, загорелись обычные лампы. Раздался знакомый голос:
– Милосердная наложница, ты все-таки пришла!
«Даюн!» – со злостью подумала девушка.
Глаза девушки постепенно привыкли к мягкому свету. Перед ней стоял, по всей видимости, матрос, зажав левой ладонью окровавленное правое запястье. Это был тот самый человек, что напал из темноты. За ним, держась за стену, стоял Работорговец с медным цилиндром в руках. Яркий свет наверняка шел из него. Рядом на большом стуле сидел Чжан Юн.
Евнух Юй убрал за пазуху светильник, достал оттуда же кортик и негромко сказал:
– Господин тиду, не пора ли Милосердной наложнице встретиться с почившим императором?
Все эти годы толстяк мечтал избавиться от последнего ассасина. Гао Фэн и Вэй Бинь пали от ее руки, поэтому Даюн боялся девушку, ведь рано или поздно та пришла бы за ним. И ненавидел, поскольку из-за приказа тиду не мог убить ее раньше. Евнух Юй ликовал, хотя лицо у него оставалось, как всегда, мрачным.
Старик Юн заговорил, медленно вставая:
– Успокойся. Мне нужно задать ей несколько вопросов.
Работорговец не ожидал такого поворота: «Какие еще вопросы? Один удар, и все – Братство ассасинов уничтожено полностью!»
Он был трусом, поэтому опустил голову и сказал:
– Да-да.
Глава Восьми тигров медленно подошел к бывшей наложнице. Ноги ей не связали, поэтому старик остановился на некотором расстоянии. Раненый матрос отошел в сторону.
– Как мой друг Янмин, Шао Цзюнь? – спросил главный евнух.
Та не ответила, а Даюн замер от удивления: «Раньше тиду всегда говорил „эта девка“, а сейчас спокойно обратился по имени. Может, в нем проснулось сочувствие?»
Никто не понимал, о чем думает евнух Чжан, глядя на бывшую наложницу. А думал он о той ночной беседе
Глядя в глаза главному Тигру, девушка спокойно сказала:
– Я отомщу тебе.
Тиду горько усмехнулся, подумав: «Достойная преемница Янмина».
– Даже твой наставник не выстоял против моих юйхао.
Хотя на самом деле правда такова: как ни были бы сильны эти создания, они почти не смогли навредить лидеру Братства ассасинов. Поэтому старик ударил друга сам. Пусть он не видел, чем все закончилось, однако не сомневался в смертельном исходе. Несколько печалила тиду мысль о том, что техника Янмина для работы с внутренней энергией умерла вместе с ним.
Правой рукой евнух Чжан достал из левого рукава рапиру. Хотя его внутренние повреждения еще давали о себе знать, но Шао Цзюнь связали руки, из-за чего убить ее не составит труда. Он поднял голову. В его взгляде остался лишь обжигающий холод.
