Микке, вероятно, заметила перемену в моем лице и прервала свою речь. Она смотрела на меня немного растерянно и внезапно почувствовала все сама. Усмехнувшись, она повернулась к Лютеру, увидев то, чего не могли видеть мы.
– А у вас, оказывается, парная магия, – восторженно сказала она. – Твоя магия на вкус как лед, поэтому я никогда не чувствовала, что она такая же, как у Айлин. Но ведь они одинаковые, верно?
Микке схватила меня за плечо и прижала к стене рядом с Лютером. Его рука была так близко, что я почти касалась ее, но была не в силах пошевелиться, чтобы преодолеть разделяющую нас дистанцию.
– Какая жалость, – продолжала Микке, поглаживая мое лицо металлическими наконечниками на пальцах. – Я была бы рада вас изучить, найти вам какое-нибудь применение, но если раньше вы были лишь помехой, то теперь стали угрозой, которую я никак не могу допустить.
Дыхание Лютера пропало. Я не видела этого, только чувствовала, как воздух снова покидает мои легкие. Моя грудь начала гореть, я цеплялась за присутствие Лютера, за его пульс, такой же частый, как и мой.
Зрение начало расплываться, и боль уступила место странному ощущению внутренней опустошенности. Я продолжала искать Лютера, который всегда был рядом, всегда был частью нашей магии.
Магии, которая продолжала течь, но уже в ритме чужого дыхания. Слабого, странного, далекого. Но его оказалось достаточно, чтобы вернуть в мое тело кислород, который позволил мне вовремя прийти в себя и увидеть позади Микке бесшумно приближающегося Джеймса.
Она не осознавала его присутствия. Настолько поглощенная нашей магией, она не заметила, как в помещении появился третий человек, наполненный той же сущностью, что и мы, разделяющий нашу связь.
Джеймс схватил Микке за плечо и, прежде чем она успела обернуться, вонзил ей в спину кинжал, пробивший ее сердце.
Мы втроем рухнули на пол, между нами лежало безжизненное тело Микке. Мы все еще переводили дыхание, когда в комнату вошла Джейн Дюрант и жестом попросила сопровождающих подождать снаружи.
Увидев нас, окровавленных и изможденных, и кинжал в руке лежавшего на полу Джеймса, который смотрел на все отсутствующим взглядом, она медленно приблизилась. Проверив пульс Микке, она тяжело вздохнула и на некоторое время закрыла глаза.
Я привалилась к стене, прижимая к груди сломанное запястье, а Лютер подполз к Джеймсу, чтобы осторожно забрать у него кинжал. Джеймс позволил ему взять оружие, нисколько не сопротивляясь.
Джейн присела рядом со мной и одним движением залечила мое запястье, с трудом сращивая кости, не тратя магию на облегчение боли. Еще мгновение посмотрев на нас, она велела нам уйти через другой выход и сказала, что сама обо всем позаботится, а поговорить можно будет потом. Она заверила меня, что Сара в порядке и сейчас находится с Нострой.
Мы с Лютером подняли Джеймса и отнесли его в наши комнаты. Лютер наполнял ванну, пока я раздевала Джеймса, снимая его промокшую одежду.
Мы смывали с него кровь и грязь, осторожно проводя губкой по коже, позволяя нашей магии течь между нами, заставляя его сердце биться в нашем неторопливом ритме.
Лютер разделся и залез к нему в ванну, чтобы вымыть ему голову, а я воспользовалась возможностью и сняла с себя одежду, уже успевшую высохнуть и прилипнуть к моей коже.
Я никогда не видела столько крови. Она была везде: на моем лице, в волосах, на коже, под ногтями… Я схватила свою одежду и бросила ее в камин, желая, чтобы воспоминания о случившемся так же легко превратились в пепел.
Еще несколько дней Джеймс постоянно находился с нами. Когда его начали мучить кошмары, мы по очереди обнимали его, пытаясь избавить от боли и чувства вины.
Когда нам удавалось заснуть, мы с ним снова и снова видели одни и те же образы. Сара, ее безжизненное тело и стеклянные глаза. Моя рука, вонзающая кинжал ему в живот. Его собственная рука, вонзающая тот же кинжал в спину Микке, и ощущение, как сталь царапает ее ребра под натиском той силы, которую он прикладывал, чтобы добраться до ее сердца. Джеймс еще месяц не мог покинуть нашу кровать, хотя наша магия оставила его гораздо раньше.
Мы ждали три года, чтобы сыграть зимнюю свадьбу. Нам хотелось узнать друг друга заново, без страхов, без давления, без постоянной угрозы войны. Мы открывали себя в круговороте будней, когда снова стали актуальными вопросы о работе, когда мы спорили о том, кто что забыл положить в чемодан. Мы не могли понять, где заканчивается магия и начинаются наши чувства, но вскоре перестали задаваться этим вопросом.
Я всегда представляла свою свадьбу такой: среди лугов Олмоса мой отец под вековым деревом произносит речь, пока я иду босиком по траве. Но эта мечта принадлежала прежней Айлин, той, которой больше не существовало.
Нет. Мы поженились в Луане, в огромной оранжерее, построенной в садах нашего дома. Все пространство мы заполнили незабудками и бумажными фонариками – простыми украшениями, которые используются на смешанных торжествах.
– Ты великолепно выглядишь.