Сара драматично вздохнула в такт грохоту экипажа, разглаживая свое платье – такое же безупречное, как и ее аккуратно уложенная прическа.
– Я совсем без сил. Мы готовимся к открытию сезона, поэтому мне пришлось вернуться на прошлой неделе.
Еще в начале лета Сару перевели из Вспомогательного комитета в Социальный, и она не упускала ни единой возможности напомнить нам, насколько важна теперь ее роль на званых вечерах, проводимых при дворе. Мы все понимающе закивали.
– Какие мероприятия ты будешь организовывать? – спросила я ее.
– Кроме бальных танцев? Я помогу с Фестивалем урожая, хотя, конечно, основную роль в его организации играют южане. У нас нет ничего важного до дня Зимнего солнцестояния и годовщины основания Оветты. Предполагаю, что мне также придется немного помочь с Весенним фестивалем, но до него еще куча времени.
Я улыбнулась, зная, что на самом деле ей поручили готовить важнейшие мероприятия. Мы много подтрунивали над ней на эту тему, но в действительности я ею очень гордилась. Ной наклонился вперед:
– А что насчет спектаклей? В этом году представят больше постановок режиссеров с Севера?
Сара подняла брови, несколько сбитая с толку его вопросом. Итан молча оглянулся через плечо, ожидая ее ответа.
– Я не… не знаю, я не лезу в дела театра.
– Почему ты спрашиваешь об этом? – вмешалась я.
Ной откинул волосы с лица, и я увидела, что он с трудом сдерживает возбуждение.
– Речь идет о помилованиях. Твой отец вам об этом не рассказывал?
Я резко встала, поправляя юбку. Мой отец, мэр Олмоса, провел все лето разъезжая по стране и устраивая встречи с остальными мэрами и членами Совета.
– Он сказал, что все еще не точно. Они еще обсуждают этот вопрос.
– Что за помилования? – спросила Сара.
– Они хотят помиловать некоторых людей, участвовавших в Войне Двух Ночей, позволить им выйти из тюрем, – объяснил ей Ной.
Сара несколько секунд буравила меня своими ярко-зелеными глазами, а затем снова перевела взгляд на Ноя, как будто решая, какого мнения ей стоит придерживаться.
– Ладно… но прошло ведь уже много времени, разве нет?
Лиам, чья тетя погибла во время войны между Оветтой и Сагрой, нашим соседним государством, резко выдохнул. Сара сложила руки на коленях.
– Хотя… не знаю. Как это все вообще связано?
– Это символический жест, политический маневр, не более того.
Я заметила, как рука Лиама, лежавшая рядом с моей, задрожала, и молча сжала ее.
– И ты думаешь, они уже начали раздавать помилования, чтобы успеть до приема в честь начала сезона? – продолжила расспрашивать Сара.
– По крайней мере нам так сказали, – ответил Ной.
Наверное, именно поэтому на станции было многолюднее, чем обычно: стало больше северян. Но я не решилась произнести это вслух, поэтому вплоть до самой деревни мы ехали в напряженном молчании. Лиам не отпускал мою руку, барабаня кончиками пальцев по тыльной стороне ладони.
Магазины по обе стороны главной дороги были заполнены людьми, и дети, еще не приступившие к школьным занятиям, носились по улице. Когда Ной поднял руку, приветствуя знакомого, я увидела проблеск цвета на его коже.
– Ной! Это акварель? – спросила я, беря его за запястье, чтобы получше разглядеть татуировку.
Он улыбнулся и задрал рукав рубашки, позволяя мне рассмотреть рисунок.
– Нравится?
Это были яркие цветные пятна, похожие на брызги краски. Магия подсвечивала некоторые фрагменты, как будто они все еще были влажными.
– Очень. Ты же всегда хотел себе татуировку. Кто ее набил?
– Я сам.
– Серьезно? – спросил Лиам с восхищением.
Ной кивнул, проведя рукой по рисунку, несколько смущенный таким повышенным вниманием. Он мог спокойно обсуждать политические вопросы с членами Совета, но все, что касалось художественной стороны его жизни, вызывало у него странную неуверенность в себе.
– Я начал делать наброски еще в прошлом году. Когда мой учитель по рисованию завершил курс по акварелям, он предложил мне попробовать создать эскиз тату самостоятельно, и… я не знаю, мне понравилась сама идея. Что я могу сделать что-то настолько долговечное.
– Она прекрасна, – сказала Сара.
– Спасибо, – пробормотал Ной.
Лиам и Ной продолжили болтать о татуировках, пока мы бродили по докам за пределами деревни, наблюдая, как корабли загружают и разгружают палеты с товарами при помощи огромных кранов, управляемых магией. Моя мать объясняла мне, что корабли, ходящие по северным морям, в десять раз больше тех, что курсируют по рекам, но мне было трудно представить их размеры.
Точно так же мне было трудно представить, как вживую выглядит мост в Роуэне, пока я не увидела его своими глазами. Спустя столько лет я все еще чувствовала волнение, когда мы ехали по нему. Хотя я знала, что магия надежно удерживает его над рекой, я всегда испытывала странное облегчение, пересекая его.