Буря мечей. Том 1 полностью

Она улыбнулась, взметнула алыми юбками и ушла, оставив за собой только свой запах – и факел. Давос уселся на пол, обхватив руками колени, омываемый дрожащим светом. Шаги Мелисандры затихли, и слышно было только, как скребутся крысы. «Лед и огонь. Черное и белое. Тьма и свет». Давос не мог отрицать власти ее бога. Он видел тень, вылезшую из чрева Мелисандры, притом жрица знала то, что знать никак не могла. «Она прочла мои намерения в пламени…» Утешительно узнать, что Салла его не продавал, но то, что красная женщина способна читать его секреты в пламени, тревожило Давоса сверх всякой меры. «И что она подразумевала, сказав, что я уже послужил ее богу и послужу еще?»

Давос поднял глаза и долго смотрел на факел, не мигая, следя, как колеблется пламя. Он пытался проникнуть за огненную завесу и разглядеть, что живет там, в глубине – но там не было ничего, кроме огня, а его глаза скоро начали слезиться.

Полуослепший и усталый, Давос свернулся на соломе и поддался сну.

Три дня спустя (Овсянка приходил трижды, а Угорь дважды) Давос услышал снаружи голоса. Он тут же сел, прислонившись спиной к стене, и стал прислушиваться. В его неизменяющемся мире это было нечто новое. Шум шел слева, от лестницы, ведшей наверх.

– …безумие! – с молящими нотами кричал мужской голос. Кричащего тащили двое стражников с пылающими сердцами на груди. Овсянка шел впереди, бряцая ключами, сир Акселл Флорент – позади. – Акселл, – в отчаянии восклицал влекомый, – ради любви, которую ты ко мне питаешь, освободи меня. Ты не можешь так поступить, ведь я не изменник. – Это был пожилой человек, высокий и стройный, с серебристыми сединами, острой бородкой и длинным, породистым, искривленным от страха лицом. – Где Селиса, где королева? Я требую встречи с ней. Иные бы вас всех побрали! Отпустите меня!

Стражники не обращали внимания на его крики.

– Сюда, что ли? – спросил Овсянка, остановившись перед камерой. Давос встал и подумал, не ринуться ли наружу, когда откроют дверь. Но нет, это было бы безумием. Их слишком много, у стражников при себе мечи, а Овсянка силен, как бык.

Сир Акселл коротко кивнул.

– Пусть изменники насладятся обществом друг друга.

– Я не изменник! – завопил узник. Овсянка тем временем отпер дверь. Узник был одет просто, в серый шерстяной дублет и черные бриджи, но его речь выдавала благородное происхождение. «Только здесь это ему не поможет», – подумал Давос.

Овсянка распахнул решетчатую дверь, и стражники по знаку сира Акселла швырнули узника внутрь. Тот чуть не упал, но Давос подхватил его. Незнакомец в тот же миг рванулся обратно к двери, но ее захлопнули прямо перед ним.

– Нет, – закричал он, – неееет. – Ноги внезапно подкосились под ним, и он медленно сполз на пол, цепляясь за железные прутья. Сир Акселл, Овсянка и двое стражников уже повернули прочь. – Вы не имеете права, – крикнул узник в их удаляющиеся спины. – Я десница короля!

В этот миг Давос узнал его.

– Вы Алестер Флорент.

Узник повернул к нему голову.

– А вы…

– Сир Давос Сиворт.

Лорд Алестер заморгал.

– Сиворт… да, Луковый Рыцарь. Вы пытались убить Мелисандру.

Давос не стал отпираться.

– У Штормового Предела вы носили красные с золотом доспехи, с цветами из ляпис-лазури на панцире. – Давос подал Флоренту руку и помог ему встать. Лорд Алестер стряхнул с себя грязную солому.

– Должен извиниться перед вами за свой теперешний вид, сир. Вся моя поклажа пропала, когда Ланнистеры вторглись в наш лагерь. Осталась только кольчуга, что была на мне, и перстни на пальцах.

«Перстни и сейчас при нем», – подумал Давос, у которого и пальцев-то не было.

– Теперь в моем бархатном дублете и расшитом драгоценностями плаще щеголяет какой-нибудь кухарь или конюх, – продолжал лорд Алестер. – Но превратности войны не щадят никого. Не сомневаюсь, что и вы от них пострадали.

– Я потерял корабль, моих людей и четырех сыновей.

– Да смил… да проведет их Владыка Света сквозь мрак в лучший мир, – отозвался Флорент.

«Да рассудит их Отец по справедливости, и да смилуется над ними Матерь», – добавил про себя Давос, но не произнес этого вслух. Семерым нет больше места на Драконьем Камне.

– Мой сын теперь в Брайтуотере, где ему ничего не грозит, – сказал лорд, – но на «Ярости» погиб мой племянник, сир Имри, сын моего брата Раэма.

Это сир Имри завел их на Черноводную, дав команду грести полным ходом и не обратив внимания на маленькие башенки в устье реки. Уж кого-кого, а его Давос помнил.

– Мой сын Марик был у вашего племянника гребным мастером. – Давос вспомнил, как в последний раз видел «Ярость», охваченную диким огнем. – На корабле никто не выжил?

– «Ярость» сгорела и пошла ко дну со всей своей командой. Ваш сын и мой племянник погибли, а с ними еще множество добрых людей. В тот день мы проиграли войну, сир.

«Этот человек разбит в пух и прах». Давос вспомнил, что говорила Мелисандра об углях под пеплом, из которых разгорается бушующее пламя. «Неудивительно, что он оказался здесь».

– Его милость никогда не признает себя побежденным, милорд.