– Эти вопли у меня уже в печенках! – заревел Крастер, бросив сердитый взгляд наверх. – Засунь ей тряпку в рот, не то я сейчас поднимусь и покажу ей, что к чему.
Сэм знал, что он на это способен. У Крастера девятнадцать жен, но ни одна не посмеет ему помешать, если он полезет на полати. Как не посмели и братья две ночи назад, когда он бил кого-то из молоденьких. Все ворчали, и только. «Он убьет ее», – посетовал Гарт из Зеленополья, а Колченогий Карл засмеялся: «Если она ему не нужна, отдал бы лучше мне». Черный Бернарр ругался втихомолку, а Алан из Росби встал и вышел, чтобы ничего не слышать. «Его дом, его и порядки, – напомнил всем разведчик Роннел Харкли. – Крастер – друг Дозора».
«Это верно», – думал Сэм, слушая приглушенные вопли Лилли. Крастер жесток и правит своими женами и дочерьми железной рукой, однако он дал им убежище в своем доме. «Мерзлые вороны, – хмыкнул он, когда они ввалились к нему – те немногие, кто пережил метель, упырей и жестокий холод. – А стая-то меньше против той, что летела на север». Он дал им место на полу, крышу над головой, огонь, чтобы обсушиться, а его жены подавали братьям чаши с горячим вином. Он обзывает их «проклятыми воронами», однако кормит, хоть и скудно.
«Мы здесь гости, – напоминал себе Сэм, – а Лилли – его дочь и жена. Его дом, его и порядки».
В тот первый раз, когда они приехали в Замок Крастера, Лилли пришла к нему просить о помощи, а Сэм отправил ее к Джону Сноу, накинув на нее свой черный плащ, чтобы спрятать большой живот. «Рыцарям полагается защищать женщин и детей». Среди братьев рыцарей немного, но все же… «Все мы произносили клятву, – думал Сэм. – Я – щит, оберегающий царство людей. – А женщина есть женщина, даже одичалая. – И ей нужно помочь. Нужно». Лилли боялась за своего ребенка – боялась, что он окажется мальчиком. Дочерей Крастер берет в жены, когда они подрастают, но ни мужчин, ни мальчиков в его доме нет. Лилли сказала, что сыновей он отдает богам. Сэм молился, чтобы боги по милости своей послали ей дочь.
Сверху снова донесся глухой крик.
– Так, так, – сказала женщина. – Потужься еще. Ох, я уже вижу его головку.
«
– Холодно, – прошептал Баннен. – Холодно. – Сэм, отставив миску с ложкой, накинул на умирающего еще одну шкуру и подложил полено в огонь. Лилли вскрикивала, стонала и тяжело дышала. Крастер тем временем жевал твердую черную колбасу. С Дозором он колбасой не делился – говорил, запасы предназначены только для него и его жен.
– Вечно они орут, эти бабы, – посетовал он. – У меня раз свинья восемь поросят принесла и хоть бы раз хрюкнула. – Он презрительно прищурился, глядя на Сэма. – Жиру в ней было вроде как в тебе, парень. Смертоносный, – засмеялся он.
Этого Сэм вынести уже не мог. Он встал и побрел прочь от очага, переступая через спящих, сидящих и умирающих на твердом земляном полу людей. От дыма, криков и стонов ему сделалось дурно. Раздвинув оленьи шкуры, служившие Крастеру дверью, он вышел наружу.
День, хотя и ненастный, ослепил его после темноты в доме. Снег еще держался кое-где на деревьях и окрестных, рыжих с золотом холмах, но его становилось все меньше. Вьюга отбушевала, и около Замка Крастера было не то чтобы тепло, но и не холодно. С сосулек, что ледяной бородой свисали с края толстой дерновой крыши, падали капли. Сэм сделал глубокий вдох и огляделся.
В загоне на западной стороне Олло Культяпый и Тим Стоун раздавали корм и воду оставшимся лошадям.
Другие братья обдирали и разделывали ослабевших и забитых коней. Копейщики и лучники несли стражу вдоль земляного вала, единственной защиты Крастера от опасностей внешнего мира. Из дюжины костровых ям поднимались столбы голубовато-серого дыма. Вдали, в лесу, стучали топоры – дровосеки запасали топливо, чтобы поддерживать костры всю ночь. Самое худшее время – это ночи, когда приходят тьма и холод.
За все время, проведенное у Крастера, ни мертвецы, ни Иные ни разу на них не напали. И не нападут, уверял Крастер. «Набожному человеку этой нечисти нечего бояться. Я и Мансу так сказал, когда он явился сюда разнюхивать. А он и слушать не стал, как и вы, вороны, со своими мечами и дурацкими кострами. Костры вам не помогут, когда белый холод придет. Одна надежда на богов – уладьте-ка лучше свои счеты с богами».
Лилли тоже говорила о белом холоде и рассказывала, какие жертвы приносит Крастер своим богам. Сэму тогда захотелось его убить, но он напомнил себе, что за Стеной законов нет, а Крастер – друг Дозора.
Из-за мазанки доносились чьи-то крики, и Сэм пошел посмотреть. Под ногами чавкала каша из талого снега и размякшей глины, которую Скорбный Эдд упорно называл крастеровым дерьмом, но почва была плотнее дерьма и норовила стащить с Сэма сапоги.
За огородом и пустым овечьим загоном с десяток братьев упражнялись в стрельбе по мишени, сделанной из сена и соломы. Стройный белокурый стюард по прозвищу Милашка Доннел только что послал стрелу почти в самое яблочко с расстояния пятидесяти ярдов и сказал:
– Ну-ка, старик, попробуй сделай лучше.
