–
«Вот, значит, как он на это смотрит?»
– Если я по велению своего сердца совершила безумство, я готова покаяться в этом перед лордом Рикардом и вами.
– Разве ваше покаяние согреет Торрхена и Эддарда в холодных могилах, куда уложил их Цареубийца? – произнес непоколебимый лорд Карстарк. Сказав это, он протиснулся между Большим Джоном и Мейдж Мормонт и вышел вон.
Робб не стал его удерживать.
– Простите его, матушка.
– Охотно, если и вы простите меня.
– Уже простил. Я понимаю, каково это – любить так, что ни о чем другом думать не можешь.
– Благодарю вас, – склонила голову Кейтилин. «Это дитя по крайней мере остается моим».
– Нам нужно поговорить в семейном кругу, – продолжал Робб. – Об этом… и о других вещах. Управляющий, объяви конец ассамблеи.
Утерайдс Уэйн, стукнув посохом об пол, возвестил, что король отпускает свой двор, и речные лорды вместе с северянами двинулись к выходу. Только тогда Кейтилин поняла, кого здесь недостает. «Волка. Где же он?» Она знала, что Серый Ветер вернулся в замок, иначе собаки не бесились бы так, но в чертоге его не было, хотя прежде он не отходил от ее сына.
Но она не успела спросить об этом Робба, поскольку ее обступили доброжелатели.
– Миледи, – сказала леди Мормонт, взяв ее за руку, – если бы Серсея Ланнистер держала в плену моих дочерей, я бы сделала то же самое.
Большой Джон, презиравший условности, приподнял ее над полом и стиснул в могучих объятиях.
– Твой волчонок уже покусал однажды Цареубийцу и сцапает его снова, если будет нужда.
Галбарт Гловер и лорд Джейсон Маллистер держались более прохладно, а от Джоноса Браккена веяло холодом, однако высказывались они учтиво. Брат подошел к ней последним.
– Я, как и ты, молюсь за твоих девочек, Кет. Надеюсь, ты в этом не сомневаешься.
– Конечно, нет. – Кейтилин поцеловала его. – Я люблю тебя за это.
Наконец все слова были сказаны, и в Большом Чертоге остались только Робб, трое Талли и шестеро незнакомцев.
– Миледи, сиры, – с любопытством спросила их Кейтилин, – вы, должно быть, недавно примкнули к моему сыну?
– Да, – ответил рыцарь с морскими раковинами, – но это не мешает нам быть самыми преданными и горячими сторонниками его милости, что мы надеемся вскоре доказать вам, миледи.
– Матушка, – с несколько растерянным видом произнес Робб, – позвольте представить вам леди Сибеллу, жену лорда Гавена Вестерлинга из Скалы. – Старшая женщина с важной миной вышла вперед. – Ее муж был одним из тех, кого мы взяли в плен в Шепчущем лесу.
«Ах да, Вестерлинги, – вспомнила Кейтилин. – У них в гербе шесть морских раковин, белых, на песчаном поле. Вассалы Ланнистеров».
Робб между тем поочередно называл ей других незнакомцев.
– Сир Рольф Спайсер, брат леди Сибеллы. При взятии Скалы он был кастеляном замка. – Перечный рыцарь склонил голову. Коренастый, со сломанным носом и коротко подстриженной седой бородой, он имел довольно доблестный вид. – Далее идут дети лорда Гавена и леди Сибеллы. Сир Рейнальд Вестерлинг. – Рыцарь с раковинами улыбнулся в свои пышные усы – молодой, гибкий, но крепко сбитый, с отменными зубами и целой копной каштановых волос. – Эления. – Младшая девочка сделала короткий реверанс. – Роллам Вестерлинг, мой оруженосец. – Мальчик хотел было преклонить колено, но, поскольку никто другой этого не сделал, ограничился поклоном.
– Знакомство с вами – честь для меня, – сказала Кейтилин. «Видимо, Скала присягнула Роббу?» Если так, то не диво, что Вестерлинги приехали вместе с ним. Утес Кастерли измен не прощает – так повелось с тех пор, как Тайвин Ланнистер дорос до войны.
Из всей семьи только одна осталась неназванной. Девушка робко вышла вперед, и Робб взял ее за руку.
– Матушка, имею честь представить вам леди Жиенну Вестерлинг, старшую дочь лорда Гавена… и мою… хмм… мою леди-жену.
Первым, что пронеслось у Кейтилин в уме, было: «Нет. Не может быть. Ведь ты еще ребенок». Следом явилась вторая мысль: «Кроме того, ты дал обещание другой». И третья: «Да помилует нас Матерь, Робб, что ты наделал?»
И только потом до нее дошло. «Безумства, совершаемые ради любви! Он поймал меня, как зайца в силок, мне поневоле придется простить его». Несмотря на все свое раздражение, она не могла не восхититься им – он разыграл эту сцену с мастерством опытного лицедея… или короля. Кейтилин, не видя иного выбора, взяла руки Жиенны Вестерлинг в свои.
