Стецишин обошел гостиную мягкими, кошачьими шагами, ощупывая внимательным взглядом элегантную мебель, ковер над тахтой с разбросанными по ней подушками, вышитыми вручную. Схватился обеими руками за спинку стула, молча, бесцеремонно осмотрел стол с закусками и бутылками и сказал с уважением:
- А ты неплохо устроился, Андрий. Я даже представить себе не мог, что так хорошо. Может, стал коммунистом?
Андрий Михайлович весело расхохотался:
- Мусор у тебя в голове, Роман, - на телеге не вывезешь. Неужели ты действительно думаешь, что у нас хорошо живут только коммунисты?
- Ты всегда умел угождать. Помнишь, даже физик, как его, Кныш, так и он ставил тебе пятерку.
А я как ни старался...
- Физику надо было учить, - поучительно поднял вверх указательный палец Андрий Михайлович. Они посмотрели друг на друга и засмеялись - от воспоминания о временах, когда самым большим позором была схваченная у сурового физика двойка, и от удовольствия, что наконец-то встретились через столько лет и не очень постарели и что, если бог даст, у каждого впереди еще лет двадцать, а то и тридцать, конечно, меньше, чем уже за плечами, но, ежели умело распорядиться годами, жизнь будет еще долгой, долгой и удивительно приятной.
Роман Стецишин еще раз пробежал глазами по столу, потер руки и заметил:
- Ты угощаешь так, будто у тебя в банке по меньшей мере миллион. У нас только очень богатые люди могут позволить себе икру, и даже я...
- Вылетел бы в трубу? - снисходительно перебил его Андрий Михайлович. А мне некуда вылетать, и банковских счетов у нас нет.
- Но ведь в случае чего...
- Скоро на пенсию, и нам с Оленой хватит.
Олена Михайловна принесла запотевший сифон с газированной водой.
- Я думала, уже закусили, а они... Справедливо говорят, мужчины только считаются молчаливыми, а переговорят любую женщину. Гость проголодался в дороге, а ты...
Роман не заставил себя долго приглашать: взял из блюда кусок карпа в томате, с жадностью опорожнил полный серебряный бокал темно-коричневой настойки.
Довольно зажмурился и обвел всех взглядом.
- Что это? - спросил он. - Лучше шотландского виски.
- Наш фирменный напиток, - похвастался Андрий Михайлович. - Ореховка.
- В магазинах не видел.
- И не увидишь.
- Самогон?
- Ну что ты! Когда грецкие орехи еще зеленые, размельчишь их и зальешь водкой. Потом полстакана концентрата на бутылку "Экстры".
- Лекарство, - прибавила Олена Михайловна. - Говорят, в двадцать раз больше витаминов, чем в черной смородине.
- Ого! У нас можно сделать бизнес.
- Патент отдаю бесплатно, - благодушно улыбнулся Андрий Михайлович.
Роман потянулся еще за ореховкой. Налил полный бокал, лизнул края и зачмокал губами от удовольствия, даже понюхал, видно, не шутил, и перспектива заработать на новом напитке действительно привлекла его.
- Вы не знаете Америку, - торжественно изрек он, - у нас неограниченные возможности, если разумно повести дело! Реклама!.. Нужны деньги на рекламу, но если удастся заинтересовать солидные фирмы... - решительно проглотил водку и закусил бутербродом с икрой. - Давно не пил и не ел так вкусно. Я привез вам кое-что, - кивнул на дверь, - чемодан на веранде, и хоть немного компенсирую ваши расходы...
Олена Михайловна переглянулась с братом. Щеки у нее покраснели. Но Андрий Михайлович сделал успокаивающий жест, и она положила Роману свежего ароматного салата из огурцов и помидоров.
- Ты с ума сошел, - забыл, как тут угощают?
Тот заморгал под очками.
- У нас не привыкли тратиться на чужих, - ответил он.
- Какой же ты чужой? А если бы и чужой? Жалко икры или рыбы?
- Но ведь вы истратили половину заработка Андрия!
- Хватит... Зачем нам деньги?
- Говорили же, что у вас нет банковского счета...
- Три тысячи на сберкнижке.
- И это за всю жизнь? Наш ветврач...
- У нас, у вас... - не очень вежливо перебил его Андрий Михайлович. - У вас этот участок сколько будет стоить? Сколько, спрашиваю, тысяч? А мне сельсовет бесплатно дал.
- А ты что - за Советы?
- А почему бы и нет?
- При этих Советах люди какими-то полоумными стали. Или вам приказано так разговаривать? Но нас же никто не слушает?.. - Он испуганно оглянулся.
- Кому нужно за тобой следить? - Андрий Михайлович энергично подцепил вилкой копченого угря, с аппетитом пожевал. - Наслушался разных небылиц, будто мы тут и дышать уже не можем...
- Да еще как дышите...
- Полной грудью.
- Вот сказанул: полной грудью... Вбили в голову за тридцать лет, а ты же на наши собрания ходил...
- Какие еще собрания?
- ОУН забыл? Организацию подлинных украинцев!
- Постой, кажется, ты не был членом ОУН. Твой отец состоял в ней, а ты...
- Я всегда сочувствовал свободным украинцам, и, по-моему, мы вместе...
- Свобода - превыше всего! - торжественно воскликнул Андрий Михайлович. - Помнишь, как кричали на собраниях?
Стецишин вытер салфеткой губы, выпил газированной воды, отодвинул вилку.
- У меня, собственно, есть к тебе дело, - сказал, не сводя взгляда с Андрия Михайловича. - Но лучше поговорить на трезвую голову.
- Я помешаю? - хотела уже встать Олена Михайловна, но брат удержал ее:
- У меня от тебя нет секретов.
