— Это что же, хомяцкое твое мурло! — бешено закричал хозяин, направляя острие вил Хомяку в толстый живот. — Мало трех-то стало, еще вздумал три прихватить. Вот откуда тебе бог дает большой урожай...
— Как! Прости Христа ради, ей-богу, обмишурился. Видно, нечистая сила лошадь на твой загон поворотила. Что хочешь делай, хоть сейчас убей, не пойму, где же мой-то загон? Прости, ей-богу, обмишурился, — ползая на коленях, упрашивал Хомяк.
— Брось прикидываться, святоша! Складывай обратно снопы, пока не выпустил тебе кишки! — грозно заревел хозяин.
Хомяк сложил обратно снопы, а хозяин, опершись на черен вил, сказал на прощанье:
— Если только пропадет хоть один сноп с моей полосы, все клади твои приду и развалю. Езжай.
Пока Хомяк ехал обратно до деревни, раз пять соскакивал с телеги и садился в межу...
Глава пятнадцатая
— Идите завтракать! — крикнула утром в сенцы Ильинична.
— Что ж теперь будем делать? — спросил Чилим своих друзей.
— Ты же рыбачить сегодня собирался, — сказал Бабкин.
— Да, это, пожалуй, самое лучшее. Надо убираться на Волгу. День просидим с удочками, а ночью сплывем сетью.
Так и решили.
После завтрака нагрузились сетями, захватили корзинку с продуктами и отправились. Но не успели спуститься с горы, как Чилим заметил недоброе.
— Нарыбачились... Лодки-то у причала нет! — воскликнул он.
— Вот это номер! Куда она девалась? Ведь вчера вечером тут была, — сказал Бабкин.
— Вчера была, а вот сегодня сплыла, — проворчал Чилим.
— Чего ж теперь будем делать? — спросил Ильяс.
— Вы идите обратно, а я спущусь к Трофиму. Может быть, ее туда, к неводу угнали, — сказал Чилим, спускаясь под гору.
Он ушел вниз по берегу. Бабкин с Ильясом бросили мешок со снастями и корзинку с продуктами, отправились тоже на поиски лодки, только пошли они не вниз, а вверх по берегу.
— Как будем искать, ты же не знаешь лодку? — спросил Ильяс, когда спустились на берег.
— Как не знаю, я вчера видал ее, — ответил Бабкин. — Идем вон к тому бакенщику и спросим. Они ночи-то не спят — за перекатом следят.
— Здравствуй, дядя! — влезая в землянку, крикнул Бабкин.
— Добро пожаловать,— сказал бакенщик, обводя подозрительным взглядом вошедших.— Вы что, из белых будете?
— Нет, отец.
— К красным, что ли, хотите пробраться?
— Нет, отец, мы лодку васькину ищем.
— Какого Васьки? — спросил бакенщик.
— Да знаешь, наверное, Чилима.
— Как не знать! Его-то все бакенщики верст на двадцать знают, — уже веселее заговорил бакенщик.
— Рыбачить мы с ним собрались, вышли, а лодки-то нет.
— Я знаю, где она, только взять-то, пожалуй, оттуда будет трудненько.
— Где она?
— Вон видите на островке из-за кустов корма торчит? Это она и есть, — показал в маленькое оконце бакенщик.
— А она это?
— Она самая, васькина, я ее знаю.
— Ну что ж, хорошо. Перевези нас туда, за труды мы тебе заплатим немножко. Или дай нам лодку, мы сами съездим, ее приведем.
— Сам не повезу и лодки не дам, — отрезал бакенщик.
— Почему так? — спросил Ильяс.
— Потому что там белые.
— Чего ты чудишь, дядя? Как они попали туда? Белые там, в горах остановились, — сказал Бабкин.
— Вот так и попали, — сердито произнес бакенщик. — Я-то, уж, наверное, знаю лучше вас. Всю ночь не спал, все за ними наблюдал. Ночью три раза к островку пароход подходил, и все чего-то выгружали на островок. А когда подъехал гасить белый бакен, который на самом водорезе островка стоит, да так и ахнул: батюшки мои, сколько там всего наворочено!.. На самом крутояре стоит пулемет, и солдат около его, а дальше, в сокорнике, торчат стволы пушек, да такие толстенные, жерло-то вот моей шапкой не заткнешь, а позади пушек целый штабель каких-то ящиков лежит.
— Наверное, с консервами, которые из пушек пускают, — сказал Бабкин, — Значит, здорово укрепились.
— Крепко засели. Теперь никакой пароход мимо островка не пройдет, расстреляют.
— Все это, дядя, так, да вот лодку-то как нам достать — вот чего нам скажи.
— И советовать ничего не буду. Тут все связано с риском для жизни... Подъедешь к лодке, а он пришьет тебя из пулемета. Вот что тут может получиться.
— Да, отчасти ты, отец, прав. Если рисковать, так для какого-то большого дела, а из-за лодки подставлять лоб под пулю — приятного мало, — в задумчивости произнес Бабкин.
— А если приехать к ним и говорить, что лодка наша, для рыбалки нада? — сказал Ильяс.
— Эх, молодой человек, — возразил бакенщик. — И все-то у них чужое — пароходы-то тоже чужие, а они их считают своими. А ты вот поди и попробуй им доказать. Да они с тобой и разговаривать не станут. Вот поэтому-то я и не советую. Подождите немножко, може, скоро красные придут.
Выйдя из землянки, Ильяс с Бабкиным еще раз посмотрели на торчавшую из кустов корму лодки и тихо побрели берегом в деревню.
А Чилим тем временем зашел к Трофиму.
— Ты чего, Вася, такой невеселый? — участливо спросил Трофим.
— Да веселиться-то не с чего. Рыбачить было собрался, и лодку-то кто-то украл.
— Что ты говоришь? Когда украли?
— Прошлой ночью.
— Под шумок, значит, сперли.
— Видимо, кому-то понадобилась.
