— А еще какие есть у него изобретения?
В это время в мастерской производилась сварка муфт из рольного свинца.
— А вот это второе и очень ценное предложение. Оно нам хорошо помогло выбраться из прорыва со свинцовыми муфтами и тем самым сократить аварии в кабельной сети, — пояснил директор. — Смотрите, сейчас начнется сварка кислородной горелкой. Это новое у нас в Союзе.
Сварщик заложил между пластинами свинцовую заготовку для трубы, зажал гайками на болтах, и вспыхнуло пламя газовой горелки. Сварщик отрегулировал пламя и направил в прорез верхней пластины. Один из работников обкома посмотрел на часы, видимо, засекая время сварки. Корнев предупредил:
— На часы можете не смотреть, вся операция происходит в течение полутора минут.
В это время сварщик отвел в сторону пламя горелки и погасил, сварка закончена.
— Очень оригинально! Удивительно, как мог додуматься рядовой рабочий? — воскликнул один из членов комиссии. — А образование у него какое?
— Низшее, но в настоящий момент надо признать его техником-практиком. Он все время занимается над собой и все свои знания передает рабочим своего цеха, — сказал директор.
— Конечно, все это хорошо, но пойдем уточним остальное, — предложил член комиссии.
— Может быть, нам вызвать самого Чилима? — спросил Стрижов.
— Не нужно, мы и без него управимся. Все документы, написанные работниками управления, гласят, что Чилим занимался частными работами на государственном предприятии и получил большую сумму денег. Так ли это, товарищ директор?
— Все это верно. Деньги, ассигнованные на ремонт кабельной линии, действительно Чилим получил и расписался в платежном документе. Но это не все. Сумма, указанная в документе, выплачена не одному, а на всю бригаду, которая состояла из десяти человек. Чилим получил только десятую долю.
— Понятно. Теперь вот что нам объясните: что это за работа была, которую не могли выполнить штатные работники той фабрики?
— У них на производстве нет специалистов по монтажу муфт высокого напряжения, — пояснил Стрижов.
— А ваше предприятие не могло выполнить эти работы в урочное время, оказав техническую помощь фабрике?
— Нет. У нас все рабочие были заняты на срочной работе.
— А вы, как директор, знали об этой работе? Знали и то, как оно выполняется?
— А как же, я и главный инженер были в курсе всего, поскольку администрация фабрики обращалась к нам с письмом.
— Теперь не можете ли нам пояснить, чем вызвана такая срочность этих работ по ремонту?
— Видите ли, какая вещь... Фабрики имели двустороннее питание электроэнергией, а когда одна из линий вышла из строя, то все они остались на одностороннем питании и в случае аварии могли понести громадные убытки от длительного простоя тысяч рабочих и порчи продукции.
— Хорошо. Вот теперь нам все понятно. И последнее: скажите, могли знать все это управляющий и посланные им ревизоры, приступая к продолжительной проверке документов?
— Тут вышло какое-то недоразумение. Управляющий ведь мог вызвать меня и спросить, прежде чем посылать ревизоров рыться в бумагах бухгалтерии, тогда это дело прекратилось бы в первый же день. Но он хотел упечь под суд Чилима.
— Это вы справедливо заметили, комиссия все учтет.
Итак, комиссия вопрос по обвинению Чилима решила по-своему. Ознакомившись со всеми материалами и побеседовав с людьми, она доложила обо всем секретарю обкома. Через несколько дней секретарь вызвал Коробкина.
— Здравствуйте, — входя в кабинет, сказал управляющий.
— Здравствуйте, товарищ Коробкин, присаживайтесь, закуривайте.
— Я некурящий.
— Хорошо, приветствую. Вот о чем я с вами хотел поговорить...
— Я знаю.
— Если знаете, тогда еще лучше. Когда вы посылали своих ревизоров в сеть, не подумали, что ваша затея сводится к пустому препровождению времени вашими дорогооплачиваемыми работниками? Разве вы не могли лично выяснить все у директора сети?
— От директора я все равно ничего бы не добился. Вы знаете, кто там директором?..
— Знаем, товарищ Коробкин, и очень благодарны Стрижову и подчиненному ему персоналу за то, что ведут образцово порученное им дело.
— Откуда это видно? — спросил Коробкин.
— Сеть не имеет аварий, а это главный показатель в их работе. Мы надеемся, что в скором времени казанская сеть выйдет на первое место во всем главке. Все данные у них имеются.
— Что-то я не заметил.
— Да вы и не могли заметить. Вам закрывало глаза ваше оскорбленное «я», что нам хорошо известно из протоколов ваших собрании и заседаний. Больно вы не любите критику. Как только выскажется против вашей плохой работы подчиненный, на второй же день вы предлагаете ему писать заявление об увольнении по собственному желанию.
— Позвольте, - прервал секретаря Коробкин.
— Что позволить? Довольно позволяли вам. Теперь придется ответ держать.
Чилим продолжал работать начальником цеха. Администрация не сумела подыскать знающего сетевое дело инженера.
— Начальника мы ищем, — сказал однажды Плашкотин, — да найти трудно. К тому же и у тебя, Василий Иваныч, дело неплохо идет — производство знаешь, так что потерпим.
Чилим свыкся с работой, хотя часто приходилось задерживаться допоздна.
