В зале царила, спокойная, непринуждённая атмосфера, располагавшая к отдыху и неспешному поглощению пищи. Посетители сидели за столиками, уткнувшись в свои тарелки, негромкие разговоры, сопровождались тихим и совсем не навязчивым мотивом позвякиванием ножей и вилок. Взгляд наёмника невольно возвратился на знакомого монаха. Тот допивал последние остатки, болтавшиеся в бутылке и, судя по недовольной кислой мине, желал, большего. Что-то, сильно, угнетало его, отметил намётанным глазом специалист по сугубо деликатным вопросам, тревожило, не давала покоя какая-то мысль гложила, его глаза озадаченно глядели в одну ему видимую даль. Нойс припомнил тут же, что и сам находиться в приблизительном состоянии, сбившись с ног от безрезультатных розысков Малька, чтоб его под дых! Голова наёмника трещала от разбегавшихся, как тараканы мыслей. Столько всего за последнее время успело случиться, столько событий произойти, и все они так или иначе были связаны с проклятущей статуэткой. Погоня за ней стала походить на блуждание в тёмном кишащем опасными тварями лабиринте. А завтра свадьба двух могущественных людей, завтра пиршество захлестнёт весь город, пьяны будут пить-гулять. Отцы города по такому поводу устроят целый карнавал и в таком людском водовороте найти нужного тебе человека, станет вообще не возможно. И, также завтра истекает срок передачи статуэтки в руки Грэма, которой у него до сих пор нет. Все шло к тому, что, похоже, впервые в своей карьере, он не сможет выполнить контракт. Неприятная мысль отравляла сознание, его даже не так сильно заботило, какие предпримет шаги заказчик в ответ, нежели сам факт, что он не смог справиться с порученным заданием, весьма болезненный удар по самолюбию и репутации специалиста по сугубо деликатным вопросам.
– Еще, пожалуйста, одну небольшую кружечку скрутиловки.
Обратился монах к проходящему мимо его столика официанту. Тот в свою очередь не спешил исполнять новый заказ, а насупившись заметил.
– Простите, но вы ещё не расплатились за предыдущий заказ.
– Ну, и что с того? Я ещё не закончил трапезничать или вы меня хотите выставить прочь?
Унцио возмущённо уставился на официанта. Что впрочем на того совершенно не возымело никакого действия, не меняя взятый тон он продолжил с невозмутимым видом.
– Ни в коем случае, мы рады каждому нашему посетителю. Но, дело в том, что вы у нас находитесь,– он взглянул на большой циферблат часов, что висел на стене над стойкой,– вот уже почти как два часа. За это время, успев поменять трое блюд, выпить две пинты скрутиловки и ещё ни разу при этом, не соизволив заплатить…
– Может быть, может быть. (Странствующий монах действительно припомнил, что находится в этом заведении с полудня. И. где, практически без остановки ест и пьёт, делая лишь короткие остановки между периодами смены блюд. На него навалилась уныние и единственная возможность избавиться от него, хоть на немного, была обильная трапеза. Любимый и единственный способ Унцио борьбы с любым недугом).– Я долго был в пути и проголодался изрядно, мне необходимо подкрепить силы.– Попытался объяснить своё душевное состояние монах.
– Мы понимаем ваши заботы. Надеемся, что наша пища укрепит ваши силы в делах праведных, и всё же, с сожалением, напоминаем об оплате, по правилам нашего заведения клиент, переменивший три вида блюд, обязан заплатить…
Видя, что официант остаётся непреклонен, Унцио обреченно вздохнув, сдался.– Хорошо, я вам заплачу, сколько я должен?
– Динарий и восемь монет.
– Сколько? Сколько?– переспросил обалдело монах, не веря собственным ушам, названая сумма оказалась фантастичной.
– Всего, один динарий и восемь монет,– подчёркнуто сухо произнёс официант, протягивая ему счёт.
– Да, это грабёж посреди солнечного дня! Вы что тут с ума посходили, такие цены рисуете?!– с ошарашенными видом возмутился борец с тёмными силами, лихорадочно перебирая прейскурант.– Жареная курица двадцать пять монет? Четверть динара?! Она что золотые яйца несёт, что стоит столько?! Так-так… Седло барашка тридцать! Ого! За такую цену можно целиком барана приобрести на рынке! А скрутиловка? Пять монет кружка?! Штоф целый и того меньше стоит, чем вы тут накрутили. Это немыслимо, за такие цены надо анафеме предавать!– кипятился Унцио, задетый до глубины души грабительскими расценками.
– Сейчас, знаете ли, цены возросли везде и на всё.– Отчеканил деловито официант, сверля монаха презрительным взглядом.– Приезжих много, всё резко подорожало, продукты в том числе.
– Так что теперячи с голоду помирать, спрашивается?! Откуда у честных людей такие деньги возьмутся?
На недовольные крики Унцио прибежал распорядитель, сухенький уже немолодой человечек с длинными и холеными как у музыканта пальцами.– Что происходит? Деликатно осведомился он у подчинённого.
– Клиент отказывается платить по счетам, синор Гастон.– Быстро обрисовал ситуацию тот.
– Это так? Вы действительно отказываетесь?– вопросительно перевёл взгляд распорядитель на монаха.
