События, последовавшие за этим, Унцио помнил смутно, как в тумане. Как не старался, как не терзал собственную память он, никак не мог вспомнить, с чего всё началось, что именно послужило отправной точкой тому, что последовало вскоре за уходом отца Ядвиги. Может с весёлого хихиканья девицы, что достаточно игриво обтирала махровым полотенцем распаренные ноги, возможно градус ударил по голове, пробудив тем самым дремавшие до поры инстинкты, в принципе было уже не столь важно. Какая бы причина ни послужила тому – итог оставался тем же, а именно, что они каким-то образом очутились в одной кровати, на одной постели, в исподнем тесно прижатые друг к другу. И всё бы ничего, на утро, проснувшись Унцио, первым делом замолил бы себе этот грех, кабы невпопад не взявшаяся престарелая матушка старосты, что по причине склероза или по какой иной не перепутала комнату для гостей со столовой, где она любили ночью втихаря таскать леденцы. Выкатив, как сова глаза она подняла такой вой, что на ноги с перепугу повскакивала чуть ли не всё население деревушки. Что тут началось, не описать словами! Дверь в комнату мигом распахнулась, и внутрь ввалился полураздетый староста, сжимавший почему-то в руках полено. Следом за ним высыпали сыновья, дочери – поднялся такой гам, все толкались, ругались, кто-то кричал, чтобы зажгли свечи, другие не обращая внимания, лупили почём не попадя.
–Шакр вернулся мстить!
Чей-то звонкий то ли девичий, то ли мальчишеский голос несся птицей со двора. Привлекая новых зрителей на разыгравшееся ночное представление. Не в меру разгорячённые отпрыски старосты крушили не жалея всё подряд, мебель, посуду, толкались, бились, путаясь в потёмках и мутузя друг дружку, чем не попадя, разбивая лбы себе и наминая бока. Сам хозяин зачем-то неистово крушил своим массивным поленом стол, словно тот чем-то перед ним сильно провинился. Визги женщин слились в одну сплошную симфонию, главным лейтмотивом которой служило, – Караул, убивают, насилуют! Помогите!!!
– Что стряслось? Что случилось?
Неслось со всех сторон, по мере того как подтягивались местные жители в суматохе похватавшие вилы, топоры.
– Шакр вернулся с шайкой, и теперь насилуют семью Михея в отместку за то, что приютили бортника с монахом!– отвечали те, которые ранее подоспели на крики из дома старосты.
– Как всех подряд?
Непонимающе вертя головой, спросил один паренек, чей возраст подходил к переходному, о чём свидетельствовали обильные подростковые прыщи, усеявшие всё его лицо.
– А ну язык прикуси,– дал тому ощутимый подзатыльник подоспевший отец с рогатиной в одной руке. Но вопрос уже прозвучал, взбудоражив умы местного населения.
– Нет, только дочерей и хозяйку, а мужчин избивают, чтобы покалечить и убить!– авторитетно заявила дородная матрона, стоявшая в одной ночной сорочке.
– Какой кошмар!
Заохали все находящиеся подле женщины, а их уже, поди, сбежала сюда вся деревенька за исключение совсем уж старых и немощных не в силах самостоятельно добраться.
Тем временем, когда мужи успокаивали своих жён, заверяя, что не дадут их на растерзание гнусных насильников Шакра, странствующий монах Унцио что всего несколько часов тому назад храбро сражал со сворой кровожадных разбойников, совсем не героически пригибаясь и пятясь, прокладывал осторожно себе путь к спасительному окну. Пролетевший мимо табурет разбил вдребезги стекло, чем немного облегчил ему задачу с бегством. А по-другому, нежели побег это было и не назвать. Кто бы мог подумать, что практически новоявленный апостол, ревностный служитель веры в одночасье превратится в грубого нарушителя этих самых норм святости. Но об этом, впрочем, Унцио сейчас не задумывался по причине крайне ограниченного времени, предпочтя оставить эту тему на потом. В своём теперешнем состоянии его больше заботило не спасение души и моральные угрызения совести, а собственные двести фунтов с лишним живого, тёплого на ощупь и такого родного тела, что рисковало до утра превратиться, если он не сумеет убраться отсюда как можно скорее, в хладное и одеревенелое.
Он смутно помнил, как впопыхах натянул на себя балахон, и, подобрав подол, сиганул прямо через окно. Как едва не застрял в узком проёме, проявив чудеса гибкости, изловчившись протиснуться, вперёд прихватив заодно раму с собой. Как в след полетели ошмётки мебели и прочей утвари, что было под рукой у разъярённого старосты семейства и его отпрысков. Ему посчастливилось избежать встречи с разбуженными жителями Безбородовки, которые в это время горячо обсуждали, происходящее сейчас внутри дома и не зная, как им быть самим, чтобы не показаться излишне назойливыми и любопытными. Ему казалось, что всё это сон, кошмар, что по какой-то нелепой случайности он воплотился в реальной жизни. Унцио пытался успокоить себя, твердя как мантру, что ещё немного, и он проснётся весь в поту и с больной головой. Только спасительное «немного», упрямо не желало уступать месту действительности…
