Неброская тёмная карета, запряжённая парой гнедых тарахтя и подскакивая на ухабах, катила по пыльному большаку, держа курс на юг. Усатый кучер, лениво подгоняя лошадок, изредка сплёвывал густую слюну на покатую, заросшую лопухами и подорожником обочину. Кислая мина, не сходившая с его морщинистого побитого оспой лица, говорила без слов, что владельцу её всё давным-давно на свете остокрячило и работа больше не приносила радость, превратившись со временем в тягостную повинность. И что будь у него припасены деньжата кое-какие, не в жизнь не стал бы колесить по дорогам и весям королевства, наматывая на спицы колёс лиги и мили. Одно его поддерживало на этом свете, лишь одна радость у него осталась, и этим единственным проводником в «лучший мир» служила ни с чем несравнимая пятидесяти градусная скрутиловка, что с завидным постоянством на протяжении всего пути заливалась в пересохшее горло. Несмотря на крепкий градус, держался на козлах он уверенно и правил довольно сносно. По крайней мере, жалобы от низковатого, полноватого и чересчур спесивого синора, что в данный момент находился внутри кареты, больше не поступали. Это ещё в самом начале пути, он всё пыжился и ругался, в тщетных попытках заставляя возницу ехать ровно и без тряски. А как же ехать мягко спрашивается? Когда дороги в последний раз чинили при Квазимоте Несгибаемом? Пойди, докажи что не осёл когда яма на яме и обогнуть её нет никакой возможности, а ехать скоро изволь. Вот так и ехал первые часы под скрип осей и мат единственного пассажира. Благо сейчас рот того был занят поеданием кедровых орешков, о чём свидетельствовали беспрестанно сыплющиеся с окна пустые скорлупки. Обернувшись назад можно было легко проследить чёткий коричневатый след, вьющуюся тропинку позади кареты, что змейкой убегала вдаль аж до самого Винебарга – города на севере, где и был нанят экипаж этим привередливым синором. «– Аппетитом он обладает отменным», ещё в самом начале пути отметил про себя кучер, перестав удивляться после первых десяти лигах, что прошли под аккомпанемент пощёлкивания орешков. За долгую беспокойную жизнь на дорогах он привык не удивляться ничему и на этот раз, отгородившись от мира приятной пеленой вызванной парами скрутиловки, раздвоился на две части, одна прибывала в собственном маленьком мирке, вторая правила лошадками.
Задумавшись, он не сразу обратил внимание на тучную человеческую фигуру у края обочины дороги. И лишь только, когда выйдя на середину тракта она, вернее он замахал руками, кучер «въехал», что происходит, и резко затормозил, подняв столб пыли. Окончательно очнувшись от укачивающего ритма поездки, он признал в этом человеке лицо духовного сана. Правда изрядного помятого на вид, не бритого в разорванной местами сутане, но кто поймёт этих жрецов-отшельников. А, что перед ним именно схимник он почему-то не сомневался.
– Т-пру!!!– ухватив покрепче вожжи, натянул их на себя кучер.
Из, открытого окошка тут же высунулась пухлая физиономия, и будь сейчас рядом Зак, то не без удивления признал бы в нём Свина слугу великого мага Магнолиуса. С той памятной встречи, надо заметить, он нисколько не изменился, разве что немного поправился. Его маленькие глазки двумя буравчиками впились в стоящего впереди жреца.
– Мир вам дети святого Мируса!– поприветствовал тот густым басом с хрипотцой.
Кучер снял соломенную шляпу и осенил себя знаком. Сидящий внутри кареты Свин недовольно фыркнул и торопливо бросил.
– Пол, спроси, что ему нужно?
Перехватив вопрос, жрец молвил с присущей ему вдохновлённой кротостью.– Меня звать Унцио, раб Мируса посланный проповедовать на благо людей нести им ясный свет нашего всемогущего владыки на небе. Обращаюсь к вам с просьбой помочь скромному служителю Мируса, что по злому умыслу дракуса попал в беду. Заработайте себе прощения делом милосердным, подвезите к ближайшему поселению. За это на вас снизойдёт благословения пославшего меня.
– Конечно…
Хотел, было уже пригласить кучер монаха, но Свин опередил его, раздражённо выкрикнув.
– Нам не по пути, пусть другие помогают, кому требуется прощения, давай поехали Пол.
– Да, как же мы бросим слугу Мируса на дороге, когда он взывает о помощи?– брови кучера поползли вверх от такого святотатства.
– Я тебе плачу, а не Мирус на небе. Так, что давай шевелись, я и так по твоей вине задерживаюсь.– Начиная раздражаться, выкрикнул Свин.
– Так ведь не повезёт то нам.– Принялся сконфуженно оправдываться кучер, не зная как быть в ситуации, когда служитель Мируса взывает о помощи, а наниматель так кощунствует. – Такое дело плохая это примета не помочь в пути духовному лицу.– Промямлил он, стараясь не глядеть ни на кого.
– Ты меня слушай, а не пустую молву. Давай гони лошадок горемычный, а то урежу денжонку, за лентяйство!– пригрозил Свин, забрасывая в рот очередную порцию орешков.
